Terra Incognita

Были у нее кое-какие неприятные черточки: она много курила, никогда не встречалась глазами с собеседником; ее взгляд только мельком касался его, и она тут же отводила глаза. Читала детективы, начиная с последней страницы, и терпеть не могла стихов и сложных романов. У нее была привычка накручивать на палец локон, когда она нервничала, ее ногти всегда были слишком ухожены. Но белоручкой она так и не стала.

Жена приспособилась ко мне. А я – к нашей совместной жизни. Противоречия. Компромиссы. Я предпочитал соглашаться.

Мечтать и сожалеть. Но не вмешиваться. Жизнь и так всегда решала мои проблемы.

Я принимал ее, и никакой другой возможности у меня вообще не было. Жена приворожила к себе фатальной, гипнотизирующей мудростью. Домашний быт обволакивал, растворяя способность совершать поступки. И мы дрейфовали в нем без надежды на новую бурю.

В глубине души мы считали любовь чем-то идеально несбыточным и не имеющим к браку никакого отношения. Добропорядочность и уважение – вот столпы совместного проживания.

Зачем же радоваться жизни, если можно и так обойтись?  И даже найти в своем долготерпении массу удовольствия. 

Мои мать с отцом постепенно старели. И все больше времени проводили в загородном доме. Мы наведывались к ним разве что в  дни рожденья да в Новый год.

Тесть с тещей и вовсе жили далеко. И я не то, что б был удовлетворен их долговременным отсутствием. Но страшился, что встречи с ними не принесут радости в перспективе. И это пагубно скажется на душевной близости звеньев нашего рода.

 

После близкого общения с тещиным супом в свое время я уже чуть было не стал алкоголиком. Потому как, чтобы съесть эту баланду, необходимо было заранее выпить пару рюмок того, что покрепче. И уже потом, хлебать ложку за ложкой, проникнувшись волчьим аппетитом и философскими мыслями на этот счет.

Подозреваю, что и теща терпела меня, главным образом из геральдических соображений.

Внуков вот они обожали. И забирали к себе на лето. Иногда.

Одно это наполняло мою душупризнательностью, которую жена всегда относила на свой счет. Ее же родители! 

Железная логика в женском роде.

Со временем поиски позитива потянули меня прочь из города. И я со всей страстью отдался охоте. Паковал в ягдташ минимум провизии, в карман – фляжку коньяка, за плечи – ружье, на живот – патронташ и Златоустовский – дедовский еще – охотничий нож. Вставал засветло и забирался вместе с легавой в самую болотную глушь.