Terra Incognita

–      Значит не время, –  он разулся и отправился в спальню, обдав меня перегаром, повозился там минут десять и захрапел.

«Надо бы прогуляться», – подумал я и решил навестить гостиничный номер. Собрался и вышел во двор.

У входа в подъезд я увидел мужика моих лет – рыхлого, с повязкой на левом глазу и банданой на голове. Должно быть, она прикрывала его лысину. Не факт. За ушами торчали несколько прядей рыжих волос.

«Табак», – припомнил я. – Лучший друг Карбофоса». И кликуху свою он получил за то, что смолил чуть не с пеленок то ли «Приму», то ли «Казбек» – что подешевле – не меньше пачки в день.

А то и две выходило. 

Димон, правда, выводил его прозвище более сложным образом: Федька Рябов (теперь в памяти всплыла даже его фамилия) → Курицын → Курков → Окурков → Папиросов → Табаков → Слишком длинно. Потому → Табак. Гад, одним словом. 

Как-то раз он стырил у нас из садка ручную водяную черепаху и отдал своей мамаше на суп. А там уж и нас в гости пригласил, чтоб пробу сняли.

За это Михон (Царство ему небесное!) выбил Федьке глаз камнем из рогатки и чуть не загремел в колонию для несовершеннолетних. Отец отмазал. Может и зря он тогда. Вышел бы Михон через год живой и здоровый. И еще неизвестно, какой бы мужик из него получился.

Табак был явно навеселе. Пошарил вокруг своим единственным глазом. Мазнул взглядом по моей персоне. Засунул руки в карманы просторных холщевых штанов. Двинулся прочь. Не узнал. То ли я вот так изменился. То ли его память перестала меня отражать.

Я тоже вышел во двор и направился в другую сторону. Добрался до центра города.  Зашел в открытое кафе с видом на местные развалины, заказал себе бокал «Массандры» и бифштекс с яичницей. Продолжая думать о Димкином плане и исчезнувшей притче, некоторое время я пялился в пейзаж, потом отвлекся и оглядел собравшуюся публику. 

Темноволосая дама в тонких очках и красном платье, которая сидела через два столика и, как показалось, уже давно разглядывала меня, сконфуженно спрятала взгляд.

Я задержал на ней свое внимание, стараясь вспомнить, где мог видеть это лицо. Она поправила бретельку. Бросила еще один взгляд. Отвела глаза. Они у нее были яркого – почти оранжевого цвета. Передвинула вазочку на столе. Посмотрела в другой раз. Встала и подошла к моему столику.

Вы не должны так обо мне думать! – я услышал вызов в сказанной фразе и понял, почему не вспомнил ее сразу. Все дело было в очках.