Сумасшедшие каникулы Гермионы

– она взяла свитер, и направив на него свою палочку, произнесла:

– Веститус репаро!

Все торчащие нитки моментально сплелись, превратившись в ровную ткань. 

Девушка восторженно сказала:

– Ого! Как ты это?..

– Книга заговоров и заклинаний. Восстанавливающие чары. Данной группе заклинаний отведена двенадцатая глава, – перебила её Гермиона.

Все удивлённо уставились на неё.

– Не смешите меня, такие простые вещи, как «репаро», изучают на первом курсе! – легко произнесла она и протянула свитер Рону.

– Спасибо, Гермиона.

.. – пробормотал Рон, глядя на неё, и аккуратно надел свитер, будто боялся, что он снова порвётся.

Когтевранка сказала остальным подругам:

– А что, так можно и мою мантию зашить? 

– Она у тебя в комнате? Пойдём попробуем,  – ответила другая.

Пуффендуйка озабоченно вспомнила:

– Рон же обещал рассказать нам ещё что-нибудь!

Они выжидательно посмотрели на Рона.

Рон глянул на них, потом на Гермиону, и сказал, пытаясь разрядить обстановку:

– Нет. Ой, то есть, конечно, да. Что вы, обязательно! Но, наверное, в следующий раз.

.. – Он ещё раз глянул на Гермиону и добавил:

– Скорее нет, чем да. То есть вообще-то вряд ли. Совсем никак. 

Девушки, пожав плечами, направились в сторону гостиной Когтеврана, перешёптываясь между собой.

– Зрители расходятся, значит, я тоже пойду, – сказала нараспев Гермиона и поспешила вверх по лестнице. 

– Стой, Гермиона... Мне надо тебе кое-что сказать! – стал догонять её Рон. Вдруг он остановился и тихо произнёс:

– Прости меня.

Гермиона медленно развернулась и спросила:

– За что?

Рон глубоко вздохнул. Он присел на ступени, уткнув лицо в ладони. Гермиона, немного потоптавшись на месте, осторожно присела к нему. Наконец, Рон сказал серьёзным голосом:

– Похоже, я мешаю тебе... с Малфоем, – Рон печально улыбнулся, – а я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.  

Он уже хотел подняться, как Гермиона еле слышно пробормотала:

– Стой, Рон...

Он тут же сел обратно на ступеньку, неуверенно улыбнувшись. Гермиона вновь достала волшебную палочку и сказала:

– У тебя до сих пор кровь под носом.

Тергео, – взмахнула она палочкой. Рон стал заметно чище, – другое дело. Становишься похожим на опрятного человека.

– И это говорит та, у которой развязаны шнурки, – усмехнулся Рон, наклоняясь к ботинку Гермионы. Когда он завязывал шнурки, Гермиона разглядела его побитые руки, на костяшках пальцев которых были видны ссадины.

– Больно, наверное? – спросила она, слегка дотронувшись до его ссадин.