Калейдоскоп

Однако Люся была права — они были способны на большее. Во всяком случае, встроенная в них схема, вполне позволяла выполнить такую простую задачу.

—Пожалуй, ты права, — произнёс я, задумчиво поглаживая подбородок. — Технически это возможно. «Гармонию» даже упрощать не нужно, базовый принцип сохранится в полном объеме. Её возможности будут ограничены только возможностями самого кристалла. А для того, чтобы не перегружать их память, сделаем так, что в собственной базе кристалл будет хранить только личный опыт. Экран находится в постоянном движении, кристаллы перемешиваются, но при этом они остаются связаны в единую сеть, которую мы делим на участки.

Это должны быть условные участки относительно каждого конкретного кристалла — этакая «личная сфера контроля».

—И тогда каждый из них будет «видеть» то, что происходит вокруг, всегда как-бы оставаясь в центре? — Люся схватывала на лету.

—Именно! И корректировать своё свечение в соответствии с базовым принципом «Гармонии».

Это была потрясающая идея, и я немедленно приступил к её реализации.

Прошло несколько дней, но вот все было готово. Люся категорически настаивала, что бы я ничего не испытывал без нее. Я уже не ревновал её как раньше, ведь это стало нашим совместным проектом.

В первый момент, после включения, не произошло ничего. Как и во второй, и в третий, и спустя пять минут тоже. Мы сидели, смотрели на экран, смотрели друг на друга и недоумевали. Потом я начал все проверять. Все работало нормально — экран кружил кристаллы, а базовая «Гармония» проецировала на него свои картинки.

Вот только сами кристаллы эти проекции игнорировали, оставаясь серыми. Диагностика экрана не обнаруживала никаких дефектов — всё было в исправном состоянии. Я не понимал. Еще раз все проверил, но все работало исправно. Это значит, что серые кристаллы исправно нарезали круги по серому экрану, а 3D-эмулятор представлял их в виде бесконечного серого однообразия. И это навевало такую тоску, что я готов был не то что заплакать, — мне хотелось выть по-волчьи!

Но потом я встретился взглядом с Люсей и понял, что вся моя тоска и боль ничто по сравнению с тем, что испытывает она.

Как я уже говорил, для нее калейдоскоп был шедевром, до завершения которого оставался один штрих, а вместо этого мы залили его тушью! Не говоря ни слова, я взял ее за руку и вывел из комнаты.

Спустя какое-то время, мы сидели в саду. Люся уже не плакала, но ее глаза все еще были полны боли.

—Это я виновата. Прости, пожалуйста. Я хотела как лучше.