Право на одиночество

Ну, я же для тебя старалась, – был ответ, и партнер размяк окончательно.Кладбище встретило нас осенним забвением. Почти пустые дорожки засыпала жухлая листва. Канавы заросли тиной и припахивали болотом. Сырые мостики сливались с тропинками вдоль оград, а посредине у братских могил незыблемо возвышался бронзовый рабочий с занесенной рукой – памятник жертвам «кровавого воскресенья». Остальные захоронения не имели к ним ни малейшего отношения. А может, и имели. Кто способен действительно разобраться в паутине человеческих судеб?

Ориентируясь по крестам и могилам, мы постепенно прибрели к ограде со знакомым обелиском внутри.

-   Я пойду погуляю, – предупредила меня Катя. – Сколько времени тебе нужно?

  Еще не знаю.-   Ну, тогда я просто приду, – и она двинулась по тропинке, временами останавливаясь у некоторых могильных плит и рассматривая надписи на надгробиях. «Пришел. Ушел». Но мы пока еще здесь. Скорбим. Радуемся. Живем. Потому что боимся умереть? Может быть. Но мне кажется, все дело в надежде.

И в ней – наше спасение.

    Я вошел в ограду и сел на скамью с облупившейся краской. Тишина нарушалась только редким карканьем и суетней ворон на ветках.  Это совсем не мешало думать. Тем не менее, того, что я ожидал от этого, не складывалось. Мой уголок воспоминаний, моя пробковая комната молчала. Могильная плита вовсе не становилась ни гранью для бытия и небытия, ни посредником между мной и миром покойников. Бабушка не хотела больше меня видеть.

 

Неожиданно взгляд зацепился за высохший букетик, пристроенный на краю могилы. Из пучка, который был когда-то хризантемами, торчала визитная карточка: «Полковник. Самохвалов Александр Викторович».

«Жив еще, курилка!» Вот, кто действительно хранит ее память! Лучший друг.  Безнадежный и бессменный. Как он был изыскан и глуп! 

Полковник отслужил всю жизнь в частях морского почетного караула и оказался отменно натаскан на правила этикета, когда ритуал больше, чем жизнь.

Какие он имел вкрадчивые манеры. Как ел! Это становилось сродни искусству. Настоящий спектакль. Театр одного актера, где бабушка выступала сценаристом, а я – зрителем, поклонником и учеником одновременно. Я специально приглашался посмотреть на это чудо. А в качестве практики – перед первым моим «выходом в свет» – они вместе заставили внука вычистить ножом и вилкой большую банку килек пряного посола. Кильку я с тех пор на дух не переношу.