Право на одиночество

Помогите, чего сможете. Хорошая ведь девушка совсем одна загибается!»

-    Васильцев! Ну, брось дурить, а?

-   Какие уж тут шутки! Так бы совсем все и было. Но я ему тут листочки подсунул, которые еще перед защитой скомпоновал. Здесь-то его прозорливый научный дух и спел песню койота: «Требую подтверждения увиденному! Какие Ваши доказательства? – говорит. – Даешь еще пару серий!» «Нет вопросов! – отвечаю. – Хоть три! Лишь бы делу на пользу». Поладили, короче. Совсем ведь тема пропадала.

-     Ты ничего об этом не говорил.

-     Некогда было. Да и не важно все это.

-     Как - не важно? – прищурилась девушка.

-   Ну, раньше неважно было, потому что все равно  – каюк. Теперь - все в ажуре. То есть опять говорить не о чем. Слушай, у нас с тобой что, других тем для разговоров нет?

-   Конечно. Ты скучал?

-   Еще как! – соврал я, не моргнув глазом.

-   И я, – обрадовалась Катя.

-   Как мы договариваемся?

-   Пьем кофе и сваливаем.

-   Только мне нужно домой заехать.

-   Хочешь, чтобы я тебя проводил?

-   Нет… Во сколько начало?

-   В пять.

-   Я быстро. У нас еще будет время для нас с тобой.

    Мы пили кофе и, действительно, принялись обсуждать общую программу. Атмосфера работы снова захватила меня. И в эту жизнь все настойчивее вползала необходимость чего-нибудь придумывать, делать, выкручиваться, искать ответы, ругаться, психовать, ладить и главное – чувствовать себя нужным.

   

    Мишины родители жили на даче до глубокой осени. И поэтому он все лето проводил хозяином большой, четырехкомнатной, профессорской квартиры в одном из роскошных сталинских домов в районе Московского проспекта. Предполагаемый новый центр старого города, возведенный в духе советского ампира, теперь тоже уже постарел, зарос и выглядел уютно как пожилая дама, привыкшая заботится о собственном семействе.

  Мишкин отец был родом из плеяды «самосделанных» или «самоломанных», как любили выражаться еще в прошлом веке.

Так что фамильных реликвий по стенам не наблюдалось. Скорее наоборот – отсутствие их нарочито подчеркивалось. Зато помещение, служившее отцу кабинетом, одновременно служило и вместилищем восточных диковин. С тех самых времен, когда старшее поколение возвращало из руин Звезду Востока, а потом еще долго колесило по среднеазиатским республикам, поднимая их специфическое народное хозяйство.