Право на одиночество

-     А как же ребенок?

 Ребенка не будет. –  Сашка мрачно сплюнул и уставился в окно.«Вот тебе и пришел поплакаться». Я выставил на стол бутыль «Столичной», бухнул селедку, вареную колбасу и пару головок лука.

Хлеб, хотя бы у тебя есть?Был где-то, – пробубнил он, продолжая рассматривать пейзаж за окном, а там – ничего, кроме серого неба. Сашка резко отвернулся от окна с нецензурным выражением на лице. Ладно, давай. Бог дал, Бог взял. – Закашлялся. – На кой черт сдался нам этот Бог! – неожиданно выпалил он.

– Мы запросто можем укокошить себя и сами. Всем скопом. Нам больше не нужны никакие абстракции, чтобы устроить апокалипсис.При чем здесь апокалипсис?А чтоб бояться! – продолжал он взвинченным голосом.Это про что?А вот про что! Про тот же «блистающий мир», по которому звонит колокол. Каждый, кто может думать, видит, что тут что-то не так. – Александр пытался забить голову рассуждениями, чтобы вытеснить оттуда мысли о жене. И поэтому еще сильнее накручивал себя. – Но раз плохо, значит нужно переделывать. «Весь мир насилья мы разрушим до основанья…» А зачем? Да! И тут возникает вопрос. Вопросец такой: «Для чего?» Или даже лучше: «Для кого?» Одни сочиняют утопии, где правильные индивиды и проживают правильно: «Оранжевые люди оранжево поют». А некоторые идиоты потом такие утопии и строят. И каждый кирпичик – человеческая жизнь. И Христос был далеко не первым. Но этот хоть никого не убивал и не гнал стадом в «светлое будущее». Кстати, ты попробуй, нарисуй Спасителя толстым и румяным – с утра об этом думаю – такой толстенький, румяный балабол. – От этой фразы я невольно поморщился. – Ну, как? Будду – не фиг делать! Да и то, не нравится мне что-то идея о том, что помучившись, он, Сын Господен, право теперь получил судить нас всех: «В ад тебя. Или так сойдешь». Дзержинским здесь очень попахивает. И Лубянкой. А апокалипсис этот кто придумал? Его же любимый ученик – Иоанн. А? – Сашка вскочил с кровати и принялся маятником болтаться по комнате. – Так вот. Остальные, начиная с Ликурга, а, наверняка, и раньше, мыслили проще: «Сейчас мы всех неправильных замочим, остальных подравняем, а там все будет тип-топ». Хорошо! Правда, такие «неправильные» в разные времена разными бывали. Но результат всегда один. Люди – эти стриженные обезьяны – все одно гнули свое. Срали, понимаешь, в самых почетных углах самых классических систем.