Право на одиночество

А что он вообще такое? Блюдо, чаша, в которую Иосиф Аримафейский кровь Господню принял, камень небесный или, как теперь некоторые сомневаются: «Не семя ли это Христово, принятое Магдалиной?» А?Сколько я знаю, Грааль – камешек из венца Люцифера – Светоносного нашего черта. Не даром за ним так охотились ребята из SS.Кстати, институт Тибета после нашей победы тоже канул в Лету. А Гурджиев?Духовная культура не может сохраняться адекватно.Да. Да. Да. Но как же история?История – это то, что мы о ней знаем.А если я любопытный, и мне этого не хватает?Читай Татищева.

Можешь еще Карамзина с Ключевским прихватить. И даже Радзинского с Историей КПСС, хотя от последнего я бы воздержался. А вот идея про временные смещения вполне реальна. Ковер точно в дырьях. Как и мы сами.  Андрей засовывал в рот бутерброд с семгой и остановился на пол дороге:

Ты о чем?Да так. Проходящая жизнь – история по-твоему – идет, изменяет нас. Мы, наверное, становимся сильнее. В чем-то. Только что с ней делать – с этой силой? – я умоляюще посмотрел на него.

Тут  и думать особенно нечего, – Андрей опять расслабился, - столько заповедей на эту тему. Сильный должен быть добрым. Ему это проще.Ты мне еще про Андреева расскажи и «Розу мира».  Как мы лошадей грамоте учить будем. Добреньким. А если он не может?Эти способы психической самозащиты уже давно обкатаны человечеством. Они уже заложены в нас. Совесть называется. Справедливость, знаешь.Справедливость? Да уж – конкретное понятие. А? И потом, мы всегда примеряем ее только на себя. Даже если ты глядишь на это со стороны, читаешь, слушаешь. Даже если это не с нами, мы все равно примеряем это только на себя. – Я принял его манеру изъясняться. – И поэтому справедливость аморфна. И касается она, –  нарочито отчетливо выговаривал слова, – только конкретного человека. Она вообще касается только человека. Вот кошка лезет на дерево разорять птичье гнездо. Справедливо? Не о том говорю? Хорошо! Вот мальчик стреляет в кошку из рогатки во спасение птиц. – А это? В крайнем случае, можно отметить, что он применяет к природе человеческие категории. Мы начинаем рассуждать об этом только, если в результате его акции помрет старуха – хозяйка кошки.Ну и что? Вот тебе и защита. И потом, это слишком узко и слишком в сторону. Вернемся к совести. – Но тут уже увлекся я.Совесть. Честь. Кодекс. Долговременная выгода. МУТЬ. Ну что ж, давай попробуем рассуждать отвлеченно, – пробурчал я, впервые решившись заговорить на собственную тему.