Право на одиночество

Много это или мало?

Тем не менее, я двигался, ехал спасать свою счастливую жизнь такой, какой ее тогда представлял. Оставалось еще пара часов, и можно было немного отвлечься. Московский вокзал не слишком подходящее для этого место. Только вспомнил о голоде и купил себе гамбургер с пивом, ко мне подвалил классический бомж и начал хрипеть, что не ел три дня. Запах местного клозета, пота и еще чего-то невообразимого моментально покончил с моим аппетитом. Осталось только всучить ему мой завтрак (он же обед) практически не притронувшись.

«Лучше было бы по роже отвесить, – проплыло в голове, – приперся гад. Я ведь к нему не лезу…» Честно говоря, мне всегда было больше жаль шелудивых псов и ободранных кошек. Люди сами виноваты. Только вот в чем? 

Я повернулся и отправился к камерам хранения. Все-таки еще два часа оставалось. Невский шумел совсем рядом. И там, а лучше – в ближних закоулках, всегда можно для себя что-нибудь найти. Отгородиться от грязи этой жизни платой за вход – элементарное правило.

Чем выше плата, тем меньше грязи. Дальше появляется грязь другого свойства, но ее так сразу не разглядишь. Это аксиома. Скользи по краю и можешь остаться не при чем.

Небольшое кафе было почти пустым. Уютный полумрак и тихая музыка. Прохлада помещения давала возможность отдышаться. Кайф. Порция мяса с поммесфритес – картошка жаренная ломтиками в масле теперь так называется. Стакан апельсинового. Все что надо для жизни усталому страннику. «Тоже мне, Чайльд Гарольд выискался».

Тем не менее, я начал набивать живот и несколько отвлекся от сволочных мыслей, мечущихся от заурядного самобичевания до банального вопроса: «Что же будет?»

Интерьер кафе действительно отличался изысканной простотой и отменным вкусом. На окнах неброские гардины. Темная мебель, стилизованная под закат русского ампира. Несколько темных картин на пастельных тонов стенах. Не было ничего аляповатого и броского. Прямо передо мной висело «Вечернее кафе» Ван Гога. Копия мастерски передавала постепенное схождение с ума, которое так и плыло с оригинала.

Художник выдавливал зрителя за пространство комнаты. Гнал из этого мира простым предложением побыть вдвоем. Вдвоем с его, художника, самосознанием, с этой пустой комнатой, обремененной билиардом или... Или просто с самим собой. Последнее предложение было самым немилосердным. Шаг вперед, два щага вниз.

В углу за маленьким столиком сидели две дамы в шляпках, закрывающих лица. Тонкие пальцы. Грация движений.