Право на одиночество

Поэтому целый день прошел на простынях. Без рассудочных мыслей и главное – без ощущения той чудовищной пропасти, которая зияла теперь у меня за спиной.

Последствия каждого шага непредсказуемы и никаких уроков нет. И было просто замечательно потерять голову от идиллических страстей. Растечься мыслью по древу и чувственным студнем по кровати. Вовремя завожделеть. Вовремя поиграть гранями отточенных образов. Пройти рука об руку самые счастливые годы. Пускай даже все потерять. Но в последний момент  вспомнить главное, обернуться и крикнуть: «Я иду, Дея!» Отличная схема, уже поэтому не имеющая никакого отношения с действительностью.

Детский сон, который затянулся.

Так и было, когда лет семь назад тот паренек, который теперь вспоминает об этом, заявился к своей единственной, femme fatale, grande amourense. «Проходи, Сергей, – встретила меня ее мать, – Ольга сказала, что ее нет дома...»

Люди говорят слишком много слов, фраз и даже речей о том, в чем в сущности ничего не смыслят. Если и есть исключения, то я к ним точно не отношусь.

И было бы кромешной глупостью делать какие-то обобщения из моего куцего личного опыта. Возможно, добродетель и является панацеей от всех бед, и благодать неотвязно следует за ней. Но только это – удел одиночек. Не в смысле, что только редким избранникам можно достичь этого абсолюта, а в том, что такая категория ни в коем случае не перекладывается на двоих. Это не оправдание – скорее бандаж на то, что называется душой. Потуги акробата удержаться на поверхности, которая уже ушла из-под ног. Но улитка на то и существует, чтобы над раковиной иногда высовывались рожки.

- Ну что, дрянной мальчишка, совсем меня измучил, – в сентенциях теперешней моей женщины сквозила нежность и пресыщенность. – Подожди, мне надо подмыться.

Мне отвернуться?Как хочешь. Мое квелое тело застыло в робкой мечте о  dolce forniente – спасительном ничего не делании… Я выдохся, выпустил пар, отдал швартовы и скрылся в тумане. Только запах кофе и тостов, поплывший вскоре с кухни, да скворчание яичницы на сковороде удерживали меня еще пока в констатированной действительности окрестного мира.

Лучшего из лучших. 

В каком месте он лучший? В жерле вулкана? В облаках городского смога? Или в доморощенном атомном грибе? Там, где сильный пожирает слабого. И это называется: «Закон природы». Или слабый превращает сильного в груду отходов. И это называется: «Закон цивилизации – нравственность и мораль». 

Лучший из миров.