Лабиринт №7

Они угрюмо молчали – ветераны Картеса – надежды спастись больше не было.

Астеки уже ждали их. Всю равнину – насколько хватало глаз – покрывали шеренги войск.

–   Тысяч двести. – Проговорил командир и оглядел отряд: 20 всадников и горстка пехоты. Ни ружей, ни аркебуз. – Славная будет битва, ребята! – Проорал он. С ним согласились.

Путь назад – плен – деревянная клетка и вырванное сердце на жертвеннике чуждым богам. Путь вперед – ярость боя и смерть. Третьего не дано. Путь вперед!

Разделив отряд на три группы и прикрыв их с флангов остатками кавалерии, Картес врезался в бушующее море астекских войск.

Они не останавливались и не подбирали раненых – только вперед – туда, где за рядами хлопковых белых панцирей над паланкином сиял золотой штандарт – знак Сахуаку. 

Картес сражался в первых рядах, когда под ним рухнула лошадь. Железный колпак прикрыл от удара обсидианового топора, но кровь из разорванной щеки полилась под кирасу. «Только вперед», – стучало в висках, как маятник.

«Только вперед». 

Он снова в седле, разя мечем и копьем направо и налево.  Конь вздыбился и ударил копытами в грудь ближайших астекиских воинов. Брешь не успела сомкнуться. Они ринулись туда – остатки испанских всадников. Эрнандо Кортес взмахнул копьем еще раз и вырвал из мертвых рук сияющий символ их победы. 

Сантьяго! – Заорал командир.Сантьяго! – Подхватили его солдаты.Знамя засияло над головой кровавого всадника. Ближние шеренги астеков бросились на колени, отдавая себя на заклание.

Дальние – роняли оружие и бежали. И ужас преследовал их. Белый завоеватель был сейчас могущественнее, чем все их собственные боги. Царство последнего Монтесумы перестало существовать.

–    С чего ты решил, – вернулся Андрей к началу разговора, – что человек, честно и грамотно делающий свое дело в районной больнице или, скажем, погранотряде, должен считать себя неудачником?

Сергей не нашелся, что ответить. Помолчал.

Ты и здесь мог бы стать большим начальником.

– Сказал он наставительно.Зачем? Чем больше у человека власти, тем меньше шансов побыть самим собой. А как же Ницше?Нищие?.. А, белокурый бестия... – произнес Андрей с ехидцей. – И при каких здесь этот писака?Ну, он считал, что человеческая сущность реализуется через волю к власти.И у него получилось?В общественном плане.Знаешь, в последнее время меня кроме личного мало что интересует. И все же, с чем пожаловал?Я же сказал – антидот.