Лабиринт №7

Ужасно не хочется расставаться с тобой. Помню то пьяное состояние, когда я писала тебе из Е-бурга, а потом наутро сходила с ума, что же я такое тебе написала. Так вот тогда я тоже сидела часа три, все никак не могла уйти от компьютера и написать последнее «пока»....

Ну все, целую тебя в последний раз и ухожу.

Спокойной ночи......................»

Сергей перечитал письмо несколько раз и понял, что не должен потерять женщину, которая писала ему эти строки. 

Он подскочил со стула и забегал по комнате, бурча под нос нечто невразумительное.

Подошел к стене и несколько раз с силой ткнулся в нее лбом  – память не возвращала ни единой черточки. Только кровь туго застучала в висках. Перестав метаться, он сполз на пол и уставился в окно.

–  Если я попал в этот мир и почти избавился от амнезии, – бормотал он, елозя затылком по шершавой поверхности рифленых обоев, –  должно быть так, что стоит вернуться в исходную точку, и я что-нибудь вспомню и там. И тогда... 

Неплохая идея.

Тем более проверить – пару плюнуть. Он выскочил из дома, спустился в метро и занял место на подходящей скамейке у путей, ведших в направлении, обратном тому, по которому он сюда приехал. Оставалось только выбрать правильную дверь. Сергей долго рассматривал пространство подземного зала, двигающиеся фигуры, вывески – ждал знак – дождался. На этот раз мужчина в длинном, темном пальто наступил ему на ногу, наставительно сказал:

–    Черт подери! – и подался по своим интересам.

Следующий поезд выпустил аналогичного субъекта. Сергей машинально засунул ногу под скамью, пропустил отмеченного пассажира и двинул в вагон.

 –... дующая станция: «Сортировочная» – пропел артикулированный женский голос. Двери закрылись – поезд тронулся.

«Когда становится так тошно, что даже само название жизни превращается в нечто неопределенное, – отметил про себя автор повествования, – я выхожу на путепровод над огромной сортировочной станцией и гляжу, как, извиваясь, железными гусеницами ползут по рельсам товарные поезда.

Я заглядываю в прозрачные глаза локомотивов. Завидую их кочевому быту. Жду... Наверное, оттого название «Сортировка» ассоциируется у меня с духом перемен. Но я отвлекся...»

Сергея пару раз пнули в бок и прижали к хозяйственной сумке. Так он и тянул до следующей остановки. «Ну вот – перепутал», – отметил он почти разочарованно, выпрессовываясь из вагона. Ничего нового в голове не прибавилось.