Лабиринт №7

Он зашел на рынок, купил букет желтых хризантем, поймал частника и отправился в гости. 

Жигули забытой модели слегка побрякивали подвеской, но шум ее почти не ощущался за ревом пробитого глушителя и русского шансона. Мужчина, разместившийся за рулем, являл собой образчик национального извоза, зато был дешев и прост в обращении. К тому же упаковка освежителя воздуха в машине не только наводила аромат, но и радовала глаз. Это была не какая-нибудь картонка елочной формы или листок с видом обнаженной красотки. Нет! Настоящая корона, перед которой меркнут все жалкие образчики современных ароматизаторов.

Корона, с цыганской изощренностью выполненная из красной, золотой и черной пластмассы, имела на макушке полумесяц с красным камнем, покрутив который можно было открыть вентиляционные щели, и наружу вырывался запах жидкости для чистки унитазов, что создавало в автомобиле атмосферу цивилизованного придорожного сортира, которую не компенсировали даже цветы, скорчившиеся на заднем сиденье.

Однако машина легко пролезла по всем буеракам коммунальных дворов и остановилась у самого подъезда.

Оставалось только подняться по лестнице и нажать кнопку звонка.

Хозяйка отворила дверь, сунула лицо в цветы, пролепетала дежурное:

–    Какая прелесть! – и громко ойкнула, потому что из-под ее ног вылетел и бросился вглубь квартиры огромный сибирский кот. –  Зовут Чапай, – успокоила себя девушка. – Не бойся, он только с виду такой строптивый. Проходи.

«Что это так коты на меня окрысились». – Подумал Сергей и ухмыльнулся несуразности этой фразы.

 

–    Я тоже очень рада тебя видеть! – уловила девушка движение его губ. – Это –мой папа. – Указала она на грузного мужчину, появившегося в коридоре. Гость и хозяин потрясли друг другу руки. –Побеседуйте немножко, а я пока кофе приготовлю.

Сергей прошел в комнату, главное место в которой занимал массивный шкаф похожий на таракана, поставленного на голову. Вся остальная мебель на его фоне теряла значимость.

–   Первую книгу я излагал долго, нудно, жалостливо и толсто, – сказал Писатель без всякого предисловия.

Он был стрижен ежиком, и оттого его голова напоминала зубную щетку. –  Потом еще дольше и жалостливее уполовинивал ее. Но дело не в этом. Побуждение к насилию, исходит из самой переоценки ценностей. Я писал про рафинированных убийц с тем, чтобы показать только одну вещь – никакая философская маскировка не изменяет сущности убийства. И на это-то как раз никто не обратил внимания.