Лабиринт №7

Выходило, что со времени их последней встречи прошло не так уж и много времени, но если вдуматься – целая жизнь. Он хотел сказать ей об этом, однако передумал. Она достаточно умна и сама способна прийти к такому же умозаключению.

А я видела тебя во сне... –  зачем-то сказала гостья.Меня?Да...Расскажи подробнее! – оживился хозяин.Зачем?Мне кажется, со мной происходит что-то важное. Может быть это поможет во всем разобраться... Хоть в чем-нибудь.Но послушай, это был только сон!Какая разница, что даст толчок.

Расскажи! Там был еще кто-то?Нет. Я не помню точно. Хотя постой. В какой-то момент ты встал, оглянулся на дверь и улыбнулся. Странно. Это все. Это все... – повторил он, задумавшись. Ну и как ты теперь? – спросила Лена, и Сергей различил робость в тоне ее голоса.Ты же видишь... А ты?Не знаю. Последнее время  чувствую себя ужасно старой. Прийти домой, поесть, прибраться, лечь и уснуть.А как же твой роман?В последнее время столько забот... Задору уже не хватает.Гонору, может быть?Гонор – это компенсация, причем с отсрочкой платежа. А задор, получается, предоплата?Я не бухгалтер.Не бюстгальтер и даже не эконом.Тебе не нравится моя грудь?Ну что ты! К тому же, помнится, раньше количество разных проблем мешало тебе не особенно. Скорее наоборот.Так тогда это был ты... – странно, но Сергея не слишком обрадовало это откровение. –  Должно быть, я все еще люблю тебя, – она остановилась и продолжила. – И мы могли бы жить вместе. Снова. Как раньше.Раньше было слишком сложно. Ты не находишь? Посмотрим.... – он встал и начал одеваться. – А как насчет «чистой и незамутненной?» – продолжил, уже застегивая рубашку.Что? -  не поняла женщина.Дружбы... Прости, это я так. Мне нужно время понять, где я и кто я. Надо хотя бы машину найти...Ты думаешь дружба – это возможно между нами, да?  Значит, ты меня больше не любишь? – она старательно выдерживала будничность тона. –Ладно. Позвони, когда что-нибудь решишь... – на этом содержательная часть беседы кончилась. Он вспомнил, сколько раз начинал свой день с того, что не будет звонить ей никогда и ни за что, но к назначенному времени доводил себя своими рассуждениями до такого состояния, что не звонить уже не мог. Зарекался встречаться и …

 Но от истерики тех дней не осталось ни одного отголоска. Страсть ушла, оставив после себя только пустоту. А то, что оставалось «кроме», представляло собой всего лишь рассудочную словесную шелуху. Точка невозвращения пройдена.