Ненасытный

– Да, медведь – Мейнайо странно посмотрел на меня. – Огромный… Чую, Ненасытный к нам пожаловал…

Тут все ахнули. Еще бы!

В стародавние времена, когда нашего народа еще не было, могущественная колдунья-нойта украла с небес Солнце и Луну, и мир погрузился в Ледяную Ночь, длившуюся многие века. Боги пришли на помощь гибнущим людям и наделили их даром обращаться в медведя. В голодную, морозную пору медведем выжить легче: спи в берлоге, пока весна не пришла. Так и выжил род людской, переждал Ледяную Ночь.

Время шло, поколения сменяли друг друга, и древнее умение было забыто.

Лишь в самых дальних и холодных краях до сих пор остались люди, умеющие обращаться медведями.

Но всякий божий дар люди могут обратить во зло. Ненастный – это человек, которому образ медведя мил не спасением от зимы, но силой да властью над живыми душами. Он любит калечить, убивать и сеять страх. Если такой заведется в округе – беда! Умен, как человек. Силен, как медведь. И жесток, как... Как Ненасытный.

– Мы сейчас его гнать будем – продолжал Мейнайо.

– Пока след свежий. Снег начинается; занесет – не найдем.

Многие парни, что были в гостях, захотели к погоне присоединиться, но Мейнайо не разрешил. Сказал, чтобы не обидеть мальчишек: пока вы за своими лосями сбегаете, медведя уж и след простыл. Лучше проводите девушек, чтобы им не страшно было.

И стали дозорные лосей своих разворачивать к лесу.

Надо сказать, что весь этот разговор я слушала, сидя на стылой земле и рассеянно трогая вспухшие царапины, оставленные Вадельмой на моей щеке.

Сама она давно вырвалась и убежала.

Гости заторопились по домам, как и было велено. Я тоже вскочила, едва не взлетев по ступеням в дом. Но оставаться в нем я не собиралась. На колышке возле двери висел мой лук, тула со стрелами, и охотничий нож в ножнах. Я рванула их со стены и побежала на задний двор. Там, в просторном хлеву, стоял Ирви, лось моего отца.

Заслышав шаги, Ирви встревожено зафыркал. Как и все лоси, что приходят из лесу, а не рождаются в хлеву, он дичился людей и признавал только батюшку да меня.

Когда же отец ушел за Черную Реку, Ирви позволил мне оседлать себя.

Я нащупала ремень упряжи, потянула, вывела Ирви во двор. Лось припал на колени, сгибая длинные, в белых подпалинах ноги, так, чтобы я смогла забраться на его крутую спину. Но едва я вдела ноги в стремена, как меня схватили за голень. Кетту!

Ирви угрожающе замычал, но я вовремя хлопнула его по горбу, не то он поднял бы парня на рога.