Новогодние рассказы

Хотя готовили тут вкусно и я сегодня была без обеда… Но! Я стоически терпела! Дома поем. Под родной нудеж мамы.

- Может хоть чая? Десертик? – змеем искусителем улыбался Алекс.

Молчу. И вообще в другую сторону смотрю. Нет меня тут.

- Мару-у-уся… рано или поздно тебе придется что-то мне сказать. Нам еще монтировать…

- Мы же сделали черновой монтаж! – возмутилась я… и тут же прикусила язык, заметив торжество во взгляде соседа по столу. – Убью!

- Нет. Ты добрая. Ты даже Савычу пока слабительное в кофе не подсыпала.

И да, я слышал как эта Эллочка предлагала.

- Нет. Просто если я это сделаю, на меня еще и руководство съемками и театром бы легло.

- А ты разве не хотела бы занять место режиссера?

Молчу. И вообще морду кирпичом сделала. Какая разница, хочу или нет? Да хочу! Точнее хотела. И даже думала что после ухода моего предыдущего начальника, я займу его место. Но не срослось. Прибыло его величество Савин Гаврилович Голопузиков. Но я даже близким этого не скажу, не говоря уже о друге режика.

- Маш, а сколько тебе лет?

- Такие вопросы девушкам не задают.

- Ты выглядишь лет на восемнадцать, но явно старше…

Вот что он до меня докапывается? Я же не лезу к нему с вопросами о том, кто он, что он и какого черта не снимает шапку! Даже сейчас в ресторанчике он сидел в этом трикотажном кошмаре.

- Мне пора.

Да, каюсь. Я сбежала! И дальше что?

* * *

Я, как и почти все в городе была не совсем человеком. В отличие от сестры, которая пошла в отца – огненного духа, я пошла в мать.

В классификации нас называли музами, хотя искусству мы не слишком покровительствовали. Но у нас, как и у всех, были свои особенности. К ним относилась, скажем так, сверхчувствительность. К чужим эмоциям, взглядам и прочее. Впрочем мне способность чувствовать чужие эмоции досталась «ущербная». Я их ощущала только при условии что несколько человек испытывают похожие эмоции. Это собственно и была одна из причин почему я начала ходить в театр в юности, а потом и ушла туда работать. Собственно меня тогда взяли в первую очередь из-за способностей. Предыдущий режиссер мечтал сделать театр чем-то массовым. Чтобы туда ходило как можно больше народа, а потому старался ради простого зрителя и я помогала отслеживать, в нужном ли направление мы движемся.

Папа как-то пошутил что нужно было назвать меня не Марией, а Талией или Мельпоменой. Даже целую неделю звал меня Мелькой, пока у мамы терпение не закончилось.

А вот взгляды я чувствовала в полной мере.