Сакура

Нэко выслушала меня молча. Я не стал выяснять, она ли была тогда в павильоне, рассказал ей только о Женькиных приключениях, умолчав о цели нашего визита в дендропарк.

— Какая интересная история, я думала, ты дизайнер, а ты — настоящий сказочник, жаль, сюжет банальный, лиса и студент, но ты очень увлекательно рассказываешь,  — протянула она.

— Нэко, помоги, Женька помирает.

— Я не врач, Антон, — она впервые произнесла моё имя.

— У твоих губ вкус клубничной жвачки, — выпалил я.

— Что? — она быстро облизала губы.

Я развернулся и пошёл к метро.

— Стой, — крикнула она, — имя, фамилия друга, номер больницы.

Вырвав лист из блокнота, я написал и отдал ей. Она взяла лист, прочитала, перевернула. Чёрт, на обратной стороне был один из её портретов, которыми был исчёркан весь мой блокнот.

— Похоже, — улыбнулась она, её голос потеплел, — надеюсь, твой друг поправится. Увидимся на тренировке.

___

Женьку снова перевели в терапию и мы припёрлись к нему всей толпой: Лора Сергеевна, я, Аня, вернувшаяся из командировки Томка с Валентиной, как мы между собой называли её длинноволосого тощего парня, не хватало только Кассандрыча, который, по словам Лоры Сергеевны, без Жендоса совсем распустился.

Наш герой выглядел гораздо лучше, взгляд его снова стал осмысленным. Он купался в лучах всеобщего внимания и в десятый раз рассказывал как его глючило от высокой температуры и что в четверг его выписывают.

— Я теперь как провинившийся якудза! — гордо демонстрировал он всем замотанный бинтами мизинец с отрезанной фалангой.

— Там, в инфекционном такое было, — потом расскажу, — успел он шепнуть мне на прощанье. — Как там наши сакуры, в поряде?

___

— Долго она собиралась, — Аня разглядывала крохотны бутон.

— Да ты её тут без меня заморил голодом, хорошо хоть слива моя не зачахла, — Женька вместе с Аней склонился над ветками. Слива уже отцвела, зато пустила пышные корни, явно собираясь в своей жизни зацвести ещё не раз.

— Нагонит, ей просто твоего Гиннеса не хватало. Чайник, наверно, закипел, пойду проверю.

Когда я вернулся с кухни, они целовались. Аня, по этому случаю даже сняла очки. Пришлось тихо пробраться. обратно на кухню и пить чай, глядя в окно, за которым шел мелкий мартовский дождь.

— Ну где чай-то? Аните идти пора, я её провожу и вернусь, — Наконец-то вы  обо мне вспомнили. Она же вроде была Адрианной.

— Ну это я её ещё не... не разглядел тогда.