Легенды Древней Греции

Нашла их на дороге и следовала за обоими машинами.

Как только рассосалась очередная пробка, Димостенис вжал педаль газа до упора. Калеб существенно отстал, вытаскивая свой транспорт из, почти в буквальном смысле, “горлышка” сужающейся трассы и к тому же задержанный светофором. Позвонил старший инспектор, сообщил, что им удалось засечь его машину. Догонят как только смогут.

Они ехали на восток. В сторону Веннингтона.

Куда же ты собрался? Уж в этом районе тебе точно нечего делать, - думал Калеб. Ощущение опасности повисло в воздухе.

Собиравшиеся кучевые облака только усугубляли это предчувствие. Их неровные клочья тяжёлым серым цветом выделялись на ярком размытом фоне. Сентябрь за городом чувствовался отчётливее. Наверное, с сегодняшнего дня зарядят дожди.

Димостенис открыл люк на крыше и на полном ходу успевал поглядывать не только во все зеркала, но и на небо. Он точно знал, чего ждёт. И, наконец, дождался. Среди облаков он заметил большой объект. Тот летел против ветра и нагонял Prado. Объект приблизился ровно настолько, чтобы быть видимым с земли, но оставался плохо различимым.

Вот и ты! - с истерической радостью вскричал Димостенис. - Сегодня не прячешься? Конечно, твоя гончая не может самостоятельно взять след, нужно вести её!

Особенность почти каждого одинокого человека - это привычка разговаривать с самим собой. И чем дольше он одинок, тем сильнее она укореняется. Димостенис же за сотни лет наловчился в этом искусстве, как никто. Впрочем, многие олимпийцы, в том числе и Гару, часто высказывали свои мысли вслух, когда никого не было рядом.

С этими словами Ди нажал кнопку Play на руле и шестерёнки CD-проигрывателя весело задвигались. Пролистав список, Димостенис выбрал подходящую под его настроение мелодию с ещё более подходящими, как оказалось, словами. Песня была на русском языке, что для бессмертного не имело никакого значения. Он знал её наизусть, как и сотни других.

С А13 Prado свернула на А1306, перетекающей в New-road, после чего, как дикий зверь, оказавшийся на свободе, рванула вбок по грунтовой дороге.

Калеб не смотрел на приборы, но подозревал, что показатели на всех близки к критическим. Ориентировался только на гаргулью. Поэтому даже не успел опомниться, как оказался в полях. Спортивная машина совершенно не подходила для подобной езды. Его трясло, а звуки, раздававшиеся из-под днища, царапали сердце. Но скорость он, по возможности, не сбавлял. Зато Димостенис чувствовал себя вольной птицей.