Шанталь, или Корона против. Часть первая

Без подготовки, без знания любимых цветов или блюд не обеспечить надежный тыл. Хассель слишком хитер, чтобы в этом помочь, а другие источники информации далеко.

Второе. Вывести на откровенный разговор. Люди обожают говорить о себе. Даже закоренелые преступники, захлебываясь от восторга, вещают об убийствах, ими совершенных. А женщины… главное, направить нескончаемый поток их слов в нужное русло.

Леон задумчиво почесал карандашом за ухом. Шанталь не показалась ему болтливой, а значит, она относилась к самому опасному типу подследственных – молчунам.

И заставить их говорить мог лишь сильный стресс или давление.

Крак. Карандаш сломался пополам, а Леон, поморщившись, зачеркнул последнюю фразу. Какой, к бездне, молчун – подследственный?!

Скомканный лист бумаги улетел в корзину.

Все не то. Сожри его твари, да планировать операцию по поимке сектантов-огнепоклонников было легче, чем пытаться завоевать невесту.

Как говорил Шон? С женщинами главное: уверенность и напор.

Вот и надо было целовать. Заставить признать его власть над собой.

Сломить.

Напор, страсть, а результат закрепить нежностью.

А может, и права была Роалина, называя его «моя суровость». Когда-то ему нравилось читать страх в глазах людей, видеть их склоненные в поклонах спины, ощущать свою значимую роль для государства. Но искушение властью быстро прошло. Остались рутина и долг, ах да… еще «суровость». И как теперь достать из загрубевшей души крупицы нежности, которые там еще остались?

Леону вдруг захотелось, чтобы во взгляде Шанти, когда она смотрела на него, перестали чередоваться страх с ненавистью.

Он вспомнил ощущение бархатной кожи девушки под своими пальцами, узких мальчишеских бедер, ягодиц, прижавшихся к нему, и застонал от накрывшего желания. Хотелось добраться до алых губ, смять их жарким поцелуем и пить, пить ее дыхание.

«У тебя давно не было женщины, брат».

Фраза из студенческой жизни, означавшая начало болезни под названием «любовь». Когда перестаешь замечать других женщин. Когда напряжение внутри отзывается болью, а мир раскрашивается в иные цвета.

И ты дуреешь, давая остальным потешаться над тобой. Неужели его постигло безумие?

Любовь не входила в его план. Она сделает из него податливую массу, которой можно вертеть, куда захочешь. И как остаться главой семьи, если станешь выполнять все прихоти супруги? Ему нужна другая женщина. Если еще не поздно.

Леон представил тело Роалины на белоснежных простынях и с ужасом осознал, что влечения не возникло.