Шанталь, или Корона против. Часть первая

- Мне без разницы, кто вы, - вскочил Фридгерс, кидая ободряющий взгляд в мою сторону.

- Дурак, - не переставая изучать съежившуюся меня, сказал Даренберг.

- К-как вы меня назвали? – голос у моего знакомого все же дрогнул, но решительности он не растерял: - Я требую сатисфакции! За себя и за дарьету!

Таверна боялась дышать, такое зрелище – бьющиеся за дарьету благородные не в каждом театре увидишь, а тут в первом ряду, да еще и бесплатно. Лишь хозяин озабоченно кривил лицо, мысленно надеясь, что благородные одумаются, и мебель не пострадает.

- Даже так? – вздернул брови Даренберг и его губы расползлись в хищном оскале. – Ты слышала, дорогая, он готов за тебя получить сломанный нос. Прости, пулю жалко переводить, - бросил Фридгерсу, отчего молодой человек стремительно покраснел, потом побледнел, открыл рот, но сказать ему не дали. – Не соизволишь нас представить, дорогая? А то не вежливо бить человека, не зная его имени.

- Мне достаточно знать, что вы - причина ее слез, - не согласился с ним Фридгерс.

- Раз достаточно, - развел руками этот ужасный человек, поднимаясь из-за стола, - тогда мы выйдем, дабы не смущать дарьету видом крови.

- Нет! – я, точно обезумев, вцепилась ему в рукав. Он же убьет Фридгерса! – Прошу, не трогай его.

- Даже так, - нахмурился Даренберг, - он настолько тебе дорог?

Фридгерс расправил плечи и улыбнулся улыбкой мужчины, которому только что признались в любви. Я мысленно застонала - ему жизнь спасают, а он героя строит!

Порой наступает тот момент, когда жизнь летит кувырком с обрыва, перед тобой мелькают: земля-небо-земля, под ногами нет опоры, а руки бесполезно цепляются за воздух.

Падение. Бездна.

В бездну все! И жениха с его дневником, и навязанную свадьбу, и мой страх.

Я поднялась, отпустила рукав мужчины, шагнула в сторону. Даренберг напрягся, прочитав на моем лице решимость, которая его не порадовала. А я, глядя в темные от гнева глаза, окончательно осознала, что не могу выйти за него замуж. Лучше в петлю, нет, лучше…

- Он настолько мне дорог, что я готова принять его предложение и выйти за него замуж.

Фридгерс ошарашенно округлил глаза, я умоляюще улыбнулась, искренне надеясь, что у мужчины хватит силы воли не завопить: «Нет-нет, это ошибка!»

Не завопил, стоически выдержал мою ложь и даже улыбнулся в ответ, намекая, что не прочь сделать ее правдой. Я не обманулась, действительно хороший человек.

А мне очень хотелось бросить в лицо ВанДаренбергу: «Оставь меня! Забери дневник и уходи!».