Единение сердец сквозь поток времён

Но вот его глаза цвета малахита с тревогой смотрели на меня. Я знала этот взгляд. Я протянула руку к его волосам и убрала их с лица. Или на этом мне отказали силы, или удар был сильным, или мозг просто отказался и дальше способствовать моей бурной фантазии. Я потеряла сознание.

Очнулась я уже в машине на заднем сиденье. Это был хороший внедорожник, и я почти не чувствовала ухабы. Я попыталась сесть.

– Не вставай. Лучше лежи, – услышала я голос Тимура. – Тебе, похоже, очень сильно досталось. Ты помнишь, где была десять дней? Тебя кто-то похитил? Что-то случилось?

Я присела, заглядывая в зеркало заднего вида.

На меня опять посмотрел знакомый встревоженный взгляд. Да. Меня похитил настоящий ас из воинов–асы. Меня похитили эти малахитовые глаза. Но это был не ты. Не Тимур егерь. А мой мужчина – Воисвет, который может уже погиб там, в своём времени. А я осталась жить ради него в своём.

– Куда ты меня везёшь? – только спросила я.

– Сейчас заедем в мою деревню. Заберём твои документы. Тебя осмотрит врач.

Я уже связался с Никифоровичем. Он знает контакты твоих родных, – успокоил меня Тимур.

Я вспомнила, что в качестве родных дала телефоны своих подруг. Ну, хоть что-то я сделала правильно.

– Тимур, там, в пещере, я потеряла не кусок холодного малахита. Это был очень важный камень для меня. Он мерцает. И я не сошла с ума. Не говори никому, что я тебе кричала в пещере. Прошу, – проговорила я очень убедительно. – И меня никто не похищал. Для меня прошло минут десять. Видно в этой пещере есть какая-то временная аномалия.

Другого объяснения от меня не получит никто. Понимаешь? – я посмотрела в его глаза, которые видела в зеркале заднего вида.

– Я понимаю, что есть что-то, о чем ты не готова сейчас говорить. Дай мне слово, что на тебя никто не напал и не обидел. А то я ему быстро голову скручу. Объясню, что медведи сожрали, – твёрдо сказал Тимур.

– Нет. Моей девственности никто не угрожал. И она в прежнем состоянии. На месте, – попыталась пошутить я. – И никто меня не похищал.

Не скажешь никому, что я там кричала в пещере?

– Нет. Твой выбор я уважаю. Раз тебя никто не обесчестил и не обидел, то, значит, пусть живёт, – он засмеялся мне в ответ.

От этого знакомого смеха моё сердце сжалось в тугой комок.

– Я просто устала, – сказала я и улеглась поудобнее на заднем сиденье машины.

До конца поездки мы больше не разговаривали. В деревне Тимур перенёс меня в свой домик. Напоил крепким настоем иван-чая, ещё раз обработал мою рану.