Врата сумрака.

Найдя ее в крытой галерее, стоящей у одного из проемов и печально наблюдавшей, как с неба падают хлопья неожиданно пошедшего снега, он, сделав глубокий вдох подошел к ней:

-Ваше Высочество, прошу, уделите мне немного времени. Мне очень нужно поговорить с вами. Это касаемо Рэма.

При упоминании юного оруженосца, она вздрогнула и с тревогой посмотрела на него:

-Рэм, он нашелся, с ним все хорошо?

-Для начала он не терялся, просто все это время находился в моем доме. Что касаемо второго вашего вопроса, возможно, то, о чем я собираюсь с вами поговорить, ответит вам на него.

Он предложил, сославшись на длительность предстоящей беседы, пройти в замок, где им будет гораздо удобнее, чем на ледяном ветру продуваемой галереи, и она молча согласилась. Вместе они прошли в одну из небольших гостиных и там, увидев, как продрогла девушка, он велел подать им горячий чай. Айрис едва притронулась к нему, сгорая от нетерпения узнать новости о его воспитаннике. Однако Ферн не спешил, сделав длинную паузу он, наконец, заговорил:

-Мне известно, что вы, ваше Высочество, увидели раны на его теле и поспешили сделать вывод, что в их нанесении виновен ваш жених.

Но, прошу, поверьте мне, сам Рэм сделал это с собой. Я лично был тому свидетелем.

Айрис с удивлением и недоверием посмотрела на него, явно не понимая, как это может быть.

-Как это возможно, и почему тогда вы ему не помешали? Мне казалось, вы к нему хорошо относитесь.

-Совершенно верно, он мне как младший брат.

А что касаемо первой части вашего замечания, я просто не успел этого сделать. Надеюсь, вы не считаете, что я способен спокойно смотреть на такое. Я нашел его уже израненного, и его Высочество Альберто тут совершенно не причем.

-Но, если так, то как вы можете быть в этом так уверены?

-Потому что он находился в нашем доме, точнее, домашнем храме и совершенно один. Если вы не считаете, что ваш жених умеет становиться невидимым или открывать порталы, появляться и исчезать по мгновению ока, то иными способами его там быть не могло.

Мало того, у Рэма с самого начала нашего знакомства проявлялась склонность к самоистязанию. Помню, он как-то совершенно случайно задел на моем столе хрупкий прибор, разбив его. Не успел я ничего сделать, как он, взяв металлический брусок с весов, сломал им себе несколько пальцев. Это было на моих глазах, а в остальных случаях я лишь видел его раны, которые мне периодически приходилось лечить.