Врата сумрака.

Но вот череду одинаковых дней прервало неожиданное и радостное известие - во дворец возвращался старший брат Николь Раймонд. Он был на десять лет старше Айрис, у нее сохранились очень скудные воспоминания о нем, но все они были из немногочисленных, относящихся к радостным моментам ее жизни. Будучи сыном правителя, он все это время находился в рядах армии, стараясь прекратить мятеж и оградить границы их правящего дома от посягательств со стороны соседей. Весть о его возвращении принес гонец за два дня до его прибытия, и все эти дни Николь буквально не находила себе места от охватившего ее радостного волнения, которым заразила и сестру.

Утром того дня, когда он, наконец, должен был приехать, она проснулась со странным чувством предчувствия чего-то светлого и радостного, чего не испытывала очень давно. Умывшись и одевшись, она вышла к завтраку и тут буквально застыла на месте. У накрытого стола вместе с ее дядей и сестрой она увидела молодого мужчину. И, хотя у нее в памяти сохранились лишь нечеткие детские воспоминания, при первом же взгляде на него она узнала брата.

При этом она подметила насколько, же он изменился за все те годы, что они не виделись.

Теперь перед ней был не долговязый подросток, а плечистый мужчина, еще полностью не утративший следов уходящей юности, одетый в военную форму. Его огненно-рыжие волосы были коротко подстрижены на военный манер, а в глазах янтарного цвета появилась печать печали, как и у его отца. На гладко выбритом лице красовалось несколько небольших шрамов, один на лбу, прямо над левой бровью, а второй был на краю правой щеки, сползая куда-то под его челюсть.

При всем этом они совсем не портили его облик, и даже наоборот подчеркивали его мужественность. Тут, словно почувствовав ее взгляд, он повернул голову и посмотрел на нее. Его лицо осветила широкая улыбка:

-А вот и наша Огневушка почтила своим присутствием!

Айрис почувствовала, как ее щеки начинают пылать от смущения, услышав свое детское прозвище. Но тут брат протянул к ней руки, и она буквально бросилась в его объятия, забыв о сдержанности, которой ее все это время учили.

Но, похоже, никто не собирался осуждать ее за этот порыв, лишь с легкой улыбкой на губах наблюдая, как они крепко обнялись. Когда первые порывы радости прошли, и переполняющая их радость встречи была взята под контроль, они, наконец, сели за стол и принялись за запоздалый завтрак. Раймонд не спеша отвечал на вопросы родных и вел неспешный рассказ о своих делах.