Врата сумрака.

Оказавшись там, она бросилась в кровать и, прижав к лицу подушку, стала неистово кричать от пронзившей ее невыносимой душевной боли.

В конце концов, свет погас перед ее глазами, и она впервые в жизни лишилась чувств. Когда она пришла в себя и открыла глаза, то поняла, что лежит в постели, а вокруг нее стоят ее родные. Придворный лекарь поднес к ее лицу что-то неприятно и резко пахнущее, отчего она, собственно, и очнулась.

-Слава небесам, как же ты нас напугала! - услышала она испуганный голос Николь.

Сестра села на край ее постели и взяла ее руку в свою, прижала к своей груди. Айрис посмотрела сначала на нее, а потом обвела взглядом стоящих рядом дядю и брата. На их лицах читалось неподдельное беспокойство.

-Ты как, дорогая? - произнес дядя, проводя рукой по ее щеке.

От этого прикосновения все внутри нее похолодело, а на глаза вдруг навернулись непрошеные слезы, но, с трудом сглотнув, она сумела подавить их.

-Все хорошо, мне просто стало дурно и все, - еле слышно произнесла она охрипшим от крика голосом.

Тут придворный лекарь подал голос, попросив всех удалиться и дать больной отдохнуть. Все безропотно подчинились, оставив ее на его попечение. Почти неделю Айрис провела в постели, то и дело заливаясь слезами от осознания того, что она не просто обманула доверившимся ее словам, но, по сути, стала убийцей, обрекла столько людей на участь, хуже любой казни. Теперь она до конца и полностью осознала, что слухи оказались правдой, и тем сильнее было ее душевное терзание от осознания, что за всем этим стоят родные ей люди.

В ее воспаленном сознании то и дело рождались невероятные планы, как ей исправить ситуацию, но она прекрасно осознавала их безнадежность и абсурдность. От этого она в какой-то момент стала чувствовать себя, словно мушка, попавшая в прочную сеть паука и, прочно запутавшись в ней, без тени надежды на освобождение. Между тем, стараниями лекаря и заботами почти не отходящей от нее Николь, она все-таки поднялась на ноги.

Но с того времени она стала сторониться людей, а в особенности своих родных. Все чаще и дольше она проводила время в гробнице своего отца, среди могил своих названных братьев, высочайшим указом дяди перезахороненных там же, рядом со своим правителем.

Но однажды ее уединение там было прервано ее братом. Какое-то время он молча стоял возле нее, не отрываясь глядя на поминальный огонь, зажженный Айрис у могилы отца.