Дочь Туллы

Но в этой красоте не было ни толики нежности или мягкости, лишь суровое пронзительное звучание завораживающей древней музыки этих каменистых просторов, мерцающих вкраплениями кварца, красота холодных горных вершин на фоне бездонного пламенеющего неба или отливающих голубизной прозрачных ледников, отражающих первые вечерние звезды. При виде неё возникало странное тревожное волнение, будоражащая тяга, что-то подобное пугающему желанию прыгнуть в пропасть, когда стоишь у края. И вся её женская грация и миловидность, слитые со снежной белизной лица и огромными темными глазами, еще и подведенными широкими, уходящими к вискам черными линиями, рождали образ прекрасной, но опасной стихии, которая неудержимо влечет к себе и пугает, отвращает своей беспощадностью.

Её высокий лоб светился мраморной чистотой, а неимоверно пышная копна черных густых длинных волос укутывала всю её голову, шею и плечи почти сказочным ореолом тьмы.

Ей было лет 28–29, среднего роста, стройная, в грубом темно-зеленом шерстяном платье, в кожаной безрукавке, в меховой черно-белой накидке из шкурок песцов, с грязными сильными руками, с короткими словно обкусанными ногтями, она казалось такой же первозданной и дикой, как и вся эта холодная каменистая равнина.

Женщину звали Далира.

Позже, обустроив скромный лагерь у отвесной скалы, где было почти метровое углубление и где можно было так уютно укрыться от ветра и чувствовать вокруг себя стены и даже крышу, они сидели вокруг костра и орудуя деревянными ложками, радостно утоляли голод густой наваристой похлебкой из пойманной днём рыбы, сдобренной луком, шафраном и укропом.

Похлебку закусывали еще и твердыми ржаными лепешками. Так что ужин вышел на славу.

Первым закончил Анвелл. Он, как и положено, первым и начинал. Его мать и сестра не мешали ему и ждали пока он утолит свой острый мужской голод. Ибо ведь его мужской голод был важнее чем их, женский и терпеливый. Облизав и убрав ложку, он вынул из ножен меч, достал плотную тряпицу и принялся с важным видом полировать клинок.

Далира и Синни доедали похлебку, переглядываясь и улыбаясь друг другу.

Как обычно на сытый желудок всех потянуло на разговоры. Но вот только веселых тем для разговоров у беглецов не было.

Синни отстраненно проговорила:

– Мне вчера снилась белая собака, убегающая от стаи волков.

Далира укоризненно поглядела на дочь.

– Ты опять начинаешь?

Девочка пожала плечами.

– Ничего я не начинаю. Просто снилось.