Луна в перигее

– Любовь через боль и насилие, – не своим голосом произнес Хикс. – Ты меня боишься, но стоишь здесь. Хочешь знать, что будет дальше? Взрослая, но всё с тем же детским и неприкрытым любопытством суёшься туда, куда не следует.

Бенуолтерс не понимала, о чём говорил Пол. Его сознание будто бы открылось и принимало входящий сигнал со спутника далёкой планеты. Пол, впервые за их совместную жизнь, пусть и не в открытую, но угрожал ей. Шерон пятилась по коридору, в любой момент ожидая нападения. Пол не стоял на месте и двигался вперёд, как маньяк, запугивая каждым шагом свою жертву.

Шерон никогда прежде не была в таком ужасном положении и не испытывала насилия со стороны кого-либо. Опыта по ведению борьбы у неё тоже не было, поэтому, как только напряжение достигло своего предела, и в голове Хикса прозвучал свисток, какой обычно раздается в момент закипания чайника, он сорвался с места. 

Шерон подбежала к входной двери и резко повернула ручку. Она мысленно поблагодарила Бога, что не успела запереться на ночь, и выскочила на улицу.

Там было тихо. Не было даже проезжающих машин. В соседних домах горел свет. Шерон чувствовала себя запертой в клетке, из которой нет выхода, несмотря на то, что перед ней было множество свободного пространства, а вместе с ним и возможностей спастись. Но в какой-то момент ей показалось, что побег – не лучшее решение. Избегать боя вечно не получится, а возникшую проблему следовало сразу решать. Она остановилась в ста метрах от дома, тяжело дыша, но вовсе не от усталости, а от страха. Сердце отбивало четкий ритм в горле, отдаваясь неприятной пульсацией в висках.

– Пол, ты ведь не хочешь этого. Ты не похож на отца.

– Тебе одной известно, как я старался не походить на него. Я не хотел никому причинить боль, особенно тебе.

Полотенце упало с руки ещё в коридоре и за Хиксом, по подъездной дорожке, бисером тянулся рубиновый след.

– Ты просто устал, Пол. Ты много времени проводишь на работе, отдаёшь себя отделу, – сквозь слёзы выдавливала Шерон.

– Ты знаешь, что это ложь. Я всё время провожу в баре, изменяю тебе. Да, моя дорогая Шерон, я не люблю тебя. Я тебя ненавижу! – он зарычал и с новым порывом гнева бросился на неё подобно разъярённому хищнику.

Готовая снова пуститься в бега, как молодая лань тёплым осенним днём, заслышав шорок в кустах, Бенуолтерс успела только вскрикнуть от неожиданности. Каким-то чудесным образом рядом с ней появился человек.