И это все, за что я борюсь

До меня не сразу дошло, что она хочет сделать.

-Нет! –Опомнилась я, -Я прошу не снять заклятье, я прошу уменьшить боль.

-Как? –Старуха обернулась ко мне, -Ты…?

-Заклятье наложено по моей воле. Его не нужно снимать. –Объяснила я.

-Отвечай. –Лицо старухи стало непроницаемым, губы сжались в тонкую ниточку, -Кто ты такая?

  Я едва не застонала от безысходности.

-Магия – это не шутки. –Заявила Эгерда, -Я могу ненароком убить тебя.

-Я… связана с одним человеком, -Осторожно подбирая слова, начала я, -И я не могу разорвать эту связь.

Не хочу разрывать ее. Но у меня больше нет сил терпеть эту боль!

  Ведьма долго смотрела на меня, покручивая в руках какую-то склянку. Наконец, она глубоко вздохнула:

-А последствий ты не боишься?

  «Сейчас я боюсь только не успеть» - прозвучало у меня в голове.

-Нет. –Односложно ответила я.

  Лицо Эгерды снова приобрело выражение удивления и ухмылки одновременно. Она повернулась к своему многоярусному шкафу и вытащила из небольшого ящичка какую-то прямоугольную коробочку.

-Тогда, -Проговорила она, поворачиваясь, -Я могу дать тебе только это. Оно избавит тебя от боли, но на время. Здесь хватит на неделю, может, чуть больше.

  Медленными шагами она вернулась ко мне и протянула узорчатую шкатулку. Приподняв крышку, я увидела внутри тускло мерцающий порошок со странным сладковато-горьким запахом.

-Что это?

-Тебе не обязательно знать. –Эгерда уселась в свое кресло, закинув ногу на ногу, -Это лекарство.

-Что мне с ним делать? –Непонимающе спросила я, закрывая шкатулку.

  Старуха хитро усмехнулась:

-Ты и вправду не знаешь? Я могу показать. Сядь и делай, что я говорю.

  Я напряженно подчинилась, поставила шкатулку на стол и открыла ее, как и сказала ведьма.

-Заодно и проверишь, есть ли действие. –Хмыкнула Эгерда, -Отсыпь немного на стол и сделай пальцами дорожку.

  Отчего-то мое сердце заколотилось в груди, как испуганная птица в клетке. Руки едва подчинялись, я боялась просыпать драгоценный порошок и ненароком разозлить Эгерду.

Но она смотрела на то, как я выравниваю лекарство, с плохо скрываемым безразличием. Когда все было готово, она приказала мне зажать одну ноздрю, а второй вдохнуть весь порошок и подождать где-то минуту.

  Я боялась это делать, но как только лекарство попало мне в нос, я ощутила редкостное облегчение, по телу разлилось благодатное тепло, и даже ненависть к этой душной комнате отступила куда-то на задний план.