Я, утопленник

               Погруженный в воспоминания, я наткнулся на скамейку, на которой лежал человек. Бомж, подумал я, останавливаясь перед ним. Спать негде, вот и прилег. И дождь ему не помеха. Ну, гулять под дождем можно, а вот спать как-то... И если раньше брезгливо обошел бы бездомного, то сейчас остановился. Бывают минуты, когда хочется поделиться радостью с кем угодно, даже с бомжом. 

               Я наклонился и увидел, что это старик.

— Эй, дедуль, спишь, что ли? — я потряс его за плечо.

               Бомж открыл глаза. Удивительные глаза, зеленые. 

— Ты кто? Чего надо?

— Вставайте, дедуля, замерзнете, — как можно мягче произнес я, — холодно ведь так... под дождем лежать.

               Бомж приподнялся, рассматривая меня с ног до головы. Глаза его странно блеснули.     

— А-а, свеженький, — протянул он.

— Как это... чей? — смутился я. Вспомнилась комедия про царя из прошлого, когда он спросил: ты чьих холоп будешь? Вот так же и дед спросил.

— Ничей.

               Старичок засмеялся. Зубы его оказались на удивление хорошими, даже лучше, чем у меня.

— Ничей, говоришь? Здесь, паря, ничьих не бывает. Кому душу отдал?

— Что? — я думал, что ослышался.

— Молодой, а слышишь плохо. Душу свою кому отдал? Ну, говоря по-нонешнему, где коньки отбросил?

               Я оторопело замолк. А старичок-то непрост! Откуда он знает?! 

— С моста упал, — наконец, выговорил я.

— В воду?

— Да.

— Утопленник, значит, — старик удовлетворенно кивнул. — Понятно. А здесь что делаешь? — спросил он неожиданно строго, так, что я почувствовал невидимую силу в этом сухоньком тельце.

— Гуляю, — просто ответил я.

— Гуляешь? — переспросил старичок, голос его резко напрягся, зазвучав с необычайной силой. — Говори правду! Слизень тебя послал? 

— К-какой еще слизень? Никто не посылал.

               Старичок спокойно сидел, но кусты за его спиной пугающе зашевелились, словно в них прятался кто-то огромный. Обе стороны аллеи вдруг, в одно мгновенье перекрыла клубящаяся тьма, и я понял, что влип.