Я, утопленник

Потом заговорили об иногородних студентах и поспорили.

Интересно, почему иногородние, «лимита» так хорошо устраиваются, и вообще карьера у них, как правило, продвигается не в пример быстрее? — спрашивал я. — Почему они, не такие начитанные, не интеллигентные, но наглые и пробивные, всегда добиваются большего, чем местные, питерские? Я знал несколько живых примеров, из нашего же института или просто знакомых. Люди приезжали из ниоткуда, из деревень, быстро добивались успехов, делали карьеру, в неполные тридцать разъезжая на собственных джипах.

 

Костик сказал, что люди из глубинки, из какой-нибудь деревни или маленького городка больше нацелены на успех. У них мощнейший стимул: вперед, в столицу (или Питер, не суть важно)! Там деньги, там карьера, культура, все! А сами, в отличие от нас, не страдают переизбытком духовности, живут простыми, крестьянскими понятиями, которые умещаются в издревле известное правило: цель оправдывает средства. И они будут стоять на Тверской или Ириновском, подсиживать конкурентов, продавать товарищей, будут лизать начальству зад или перед, будут делать все, чтобы добиться цели.

И ведь добьются! Потому что отступать им некуда. А у нас есть принципы, мы не можем, как они. У нас мама под боком и духовный закон внутри нас.   

Я не согласился. Я сказал, что Михайло Ломоносов зад никому не лизал, что он сам, своим талантом... Костя очень смеялся и сказал, что готов спорить: на одного коренного питерца с блестящей карьерой найдется десяток, если не сотня, лимитчиков с карьерой ничуть не хуже.

Я вынужденно согласился, и чтобы подсластить пилюлю, сказал, что слово «коренной» достаточно истрепалось. Кого считать коренным? Того, кто родился в Питере? Да если копнуть, никто из нас не коренной! Все сюда приезжали, и мои родители в том числе. Еще при Петре насильно заселяли эти места. Коренными на здешних болотах были медведи, да чухонские племена, бесследно сгинувшие под пятой русских колонизаторов. Да мы такие же коренные,как белые и черные американцы, лишь триста лет живущие на отвоеванной у краснокожих земле!

               Вдруг мне стало худо.

Я заметил: если не подпитываться водичкой, силы заканчиваются очень быстро. Бутылка с водой давно опустела, я увлекся спором, и слишком поздно заметил, как ослабел. Кожа страшно зудела, тело отяжелело, я вяло слушал Костины аргументы и никак не мог сосредоточиться.