Я, утопленник

И потом, люблю независимость, а если ждать маминых подарков, станешь таким, как Пит. За что я его недолюбливаю, так это за то, что он деньги с матери сосет, как пылесос, без зазрения совести. А ведь мать его — инвалид, сам не знаю, как она крутится, только Пит не знает слова «нет». Всегда при деньгах, тусуется в клубах, одевается неплохо. Но никто никогда не слышал, чтобы Пит работал. Мне-то что? А то, что не хочу быть на него похожим, и все. «Хомо паразитус» — коротко определил Костик. Он всегда Пита недолюбливал. Я с ним согласен и, когда мама привозит деньги, стыжусь их брать, хотя мама не инвалид и живет нормально.

Стыжусь. Но беру...

               Новая работа понравилась сразу. Свежий воздух, парки и садики — это не душный прокуренный офис и не вонючая овощебаза. Я вычищал граблями замусоренную культурными петербужцами траву, собирал мусор и пивные бутылки, таскал саженцы и цветочную рассаду, сажал кусты и маленькие деревца. Я видел результат труда, знал, что хотя бы один участок мегаполиса стал чище и красивей.

И, если б не постоянно донимавшая жажда, был бы доволен первым рабочим днем. Деньги предлагались небольшие, но когда работа по душе, они отходят на второй план. Молодежи в бригаде почти не было, но и со старшим поколением я нашел общий язык. Правда, и здесь не обошлось без курьеза. 

— Ты что это пьешь? — строго спросил бригадир, которого все звали Шур Шурыч, за то, что при ходьбе он шаркал ногами, и его появление можно было услышать издалека по характерным шуршащим звукам.

  

— Я? Воду, — честно ответил я, опуская темную полуторалитровую бутыль с надписью «Петровское».

— Воду? В пивной бутылке?

— Ну да. А что здесь такого? — постоянно бегать в магазин за водой я не мог, да и денег бы никаких не хватило, поэтому я нашел несколько пустых бутылей и перед работой наполнял их водой из-под крана. 

— А если я попробую? И там пиво окажется? — грозно вопросил Шур Шурыч. — Что делать будем? 

               Мне стало смешно.

 

— А давайте поспорим? 

— Это ты с пацанами спорь, а я знать должен, — Шур Шурыч отобрал у меня бутылку, но пить не стал, а просто принюхался и, кивнув, вернул обратно:

— Я смотрю, часто пьешь. С бодуна, что ли?

— Просто мне пить постоянно надо, — пояснил я. — Иначе мне плохо становится. Обезвоживание организма. 

— Это, что же, заболевание такое? — уже смягчившимся голосом спросил Шур Шурыч.