Что мне сказать тебе, Мария-Анна

Граф, а за ним и командир протикторов вышли из будуара.

– Ей-богу, Ваше Величество, напрасно вы так, – взволновано сказала Луиза. – У вас нет более преданного вам человека чем командор Шон, он на всё готов ради вас. Это все знают. Он не заслуживает такого унижения, да еще и в присутствии другого мужчины.

Удивленная Мария-Анна повернулась и с усмешкой воззрилась на свою Первую фрейлину.

– Я не ослышалась? Ты указываешь как мне должно поступать?!

Нежные гладкие щёчки девушки залились алым румянцем. Луиза потупила очи.

– Конечно же нет, Ваше Величество. Я бы и в мыслях не посмела.

– Знаешь, Луиза, смотрю я на тебя и думаю: кажется я напрасно приблизила тебя. Кроме этого миловидного личика ничего в тебе нет. Перечишь, глупа, самодовольна! Строишь глазки направо и налево.

Лицо девушки стало просто пунцовым.

– Наверно зажилась ты в столице, графиня Бонарте. Думаю тебе будет полезно переменить обстановку и пару лет провести в месте потише и поскромней. Скажем аббатство Сен-Антем. Аббатиса там, госпожа Маливра, дама строгая, старой закалки, думаю она сумеет наставить тебя на путь истинный.

А через пару лет посмотрим куда тебя пристроить.

Девушка, несмотря на то что решалась её судьба, лишь покорно молчала, не смея ни то что словом, но и даже взглядом выразить своё отношение к грядущей ссылке. Но у королевы и в мыслях не было отпускать от себя графиню. После того как Роберт заболел, эта молодая женщина стала ей почти самым близким другом. Мария-Анна отлично знала какое доброе и великодушное сердце бьётся в худенькой груди Луизы Бонарте.

Она видела как Луиза искренне переживает за Роберта, видела слезы в её глазах когда боль жестоко изводила мальчика, доводя его до стонов и криков. И именно в объятиях Луизы она находила хоть какое-то утешение и поддержку. Но сейчас её поразила другая мысль. Отчитывая фрейлину, королеве вдруг стало страшно. И она отчетливо поняла что источник этого страха всё в тех же словах проклятой старухи: за всё надо платить. И за измывательства над этой глупой покорной девчонкой тоже. И ей стало тоскливо и противно от мысли что бояться теперь придётся всегда, до конца своих дней не сметь сделать что-то что может причинить кому-то боль и страдание. Для королевы это неприемлемо.

– Ты влюблена в Шона Денсалье? – Спокойно спросила она.

Луиза, никак не ожидавшая такого поворота, с удивлением поглядела на Марию-Анну.

– Нет, Ваше Величество!

– А он в тебя?

Луиза растерянно захлопала глазами.