Что мне сказать тебе, Мария-Анна

Гуго, уже без повязки на лице, облачился, при помощи Родвинга, в выданную одежду: тонкую льняную рубашка, прочные бриджи, короткие мягкие сафьяновые сапоги, роскошный черно-фиолетовый дублет с нашитыми на него резными металлическими пластинами выкрашенными в черный цвет и сверкающим золотыми нитями вензелем Дома Вальрингов, поручи, поножи на шнуровке, плечевые ремни, широкий пояс и длинный темный плотный плащ, окаймленный серебряным галуном. Покончив с одеждой, лоснящийся толстый господин, явно недовольный тем что его отрывают от приятного безделья по средине дня, хмуро спросил:

– Какое оружие?

Полагая что ему конечно же не позволено иметь оружия, Гуго вопросительно посмотрел на графа.

Тот пожал плечами и равнодушно ответил:

– Протиктор должен быть вооружен.

Гуго повернулся к начальнику склада.

– Каролинг и мэн-гош.

– Хорошее оружие, – одобрил граф.

– Истинное всегда в цене, – улыбнулся ему Гуго.

Получив меч и кинжал, Гуго вполне профессионально осмотрел полотна клинков, испытал рукояти, проверил ход в ножнах и прицепил к поясу.

Ощутив вес оружия на своем теле, он почувствовал себя увереннее и даже как будто радостнее, словно он стал моложе лет на десять. Граф, пристально наблюдавший за ним, сказал:

– Не обольщайтесь. Сильнее вы не стали.

До Фонтен-Ри они добрались уже к вечеру. Они подъехали со стороны роскошных садов, разбитых на холмистой просторной равнине на юг от дворца. У небольших неприметных ворот в окружении буйной растительности их встретили королевские гвардейцы дворцового гарнизона.

Они беспрепятственно пропустили Верховного командора в сопровождении двух протикторов, не задав ни единого вопроса и не обратив на них никакого особого внимания. Все отлично знали что для графа Ливантийского открыты все врата и двери дворца в любое время дня и ночи.

Вскоре все трое уже шагали по длинным дворцовым галереям, направляясь к покоям королевы. Перед парадным входом их встретил лейтенант Ольмерик и двое протикторов.

Внимательно оглядев всех троих, коротко кивнув Родвингу, лейтенант попросил обождать и ушел внутрь.

Потекли минуты томительного ожидания. Гуго от нечего делать принялся рассматривать висевшие на стенах портреты. Шон Денсалье стоял неподалеку, хмуро разглядывая свои ногти и пытаясь совладать с недовольством оттого что его заставляют ждать в коридоре как какого-то жалкого ординарного просителя.