Грани Обсидиана. История Берты

Да и кузнец вниманием не оставлял; может, как раз что и сладится в отсутствие старшей дочери: Берте казалось, что немногословный Рёрик ее побаивается. Привыкла она после смерти отца быть не только кормильцем, но и зачастую главой семьи, даже мать бранилась на нее куда меньше…

И зимняя дорога в большой компании уже не страшила: к полудню они догнали обоз из трех саней, выехавший с Краинки еще затемно.

…Шагнув в двери постоялого двора, Берта даже приостановилась: нижний зал был переполнен, все ели, пили, говорили, обменивались приветствиями и ругательствами одновременно.

– Чего стала? – проворчал Моди, старший старостин сын, отталкивая ее с прохода. – Вот же корова, не обойдешь ее, не объедешь!

– Сам ты… телок безрогий, – беззлобно отругнулась Берта. Прошлым летом Моди сильно ей докучал, но сейчас, после зимнего безлюдного кукования на хуторе, надоесть пока не успел. Да еще от длинного стола махала Гутрун – той каким-то чудом удалось заполучить не только местечко на лавке, но и большую миску супа.

Берта приткнулась с краю, с удовольствием уминая горячую похлебку и послушно глядя, куда указывала подруга: то на пригожего парня, то на девицу разряженную…

По говору вокруг было ясно, что в Приграничье селился народ из самых разных мест: иные и беседовали меж собой на своем наречье, переходя на общий язык лишь ради обслуги или соседей по столу. И одежки, даром, что все теплые меховые, украшены и сшиты по-разному; платки и платья с незнакомыми узорами.

Серьги и височные кольца посверкивали и позванивали, притягивая взгляды. Некоторые проезжие еще и одежду расстегивали чуть не до исподнего – не от жары, а как бы невзначай показывая свои цветастые мониста да гайтаны.

Молодежи было немало. Видно, многие отцы-матери рассуждают, как Бертина родительница: деревень в Приграничье наперечет, стоят они друг от друга вдалеке, а потому где же знакомиться и приглядывать молодым себе пару, как не на праздниках всеобщих, ярмарках?

Сытая и согревшаяся Берта прислушивалась и к торговым разговорам: тут же били по рукам скупщики и промысловики; договаривались о цене, ниже которой «ни-ни» продавцы; похвалялись рукоделием умельцы… У нее самой тоже было, что продать – утаила несколько шкурок от глаз вездесущего старосты.

Шибко дешевой была цена, которую тот за меха назначал, да и брал как бы нехотя, губу выворачивая и пофыркивая с пренебрежением – как ей казалось (не казалось?), притворно.