Грани Обсидиана. История Берты

Видно, обронила, ослабшую, во время очередного танца и даже не заметила. Берта наклонилась, осматривая утоптанный снег под ногами – где там! Ее тут же толкнули, чуть не уронили, извинились, заругались… Вконец расстроенная девушка выбралась из толпы, присела на длинном бревне у дальнего костра. Сегодня, конечно, уже не найти, да и завтра вряд ли, когда тут столько людей побывало… Не то, чтобы повязка была шибко дорогой, простенькая, но украшена затейливо, да и височные кольца еще отец привез с Сунгана: посеребренные, с диковинным иноземным узором.

Берта со вздохом обхватила руками колени, уткнулась в них подбородком, глядя на пляшущие языки костра и пляшущие перед ними темные тени людей. Пойти, что ли, спать? Все одно веселиться уже совсем не хочется.

Сильные руки легли на плечи. Горячий вкрадчивый выдох прямо ей в ухо:

– Заскучала?

Сердце забилось: неужели?! Берта оглянулась – и затрепетавшая было улыбка сползла с губ. Моди.

– Не по тебе! – отрезала, отворачиваясь к костру. Моди перешагнул бревно, шлепнулся рядом, сильно толкнув ее.

Ноги его уже не шибко держали: видно, прикладывался к хмельному не раз и не два. Двинул локтем в бок.

– А по кому тогда? Неужто кого себе на ярмарке высмотрела и теперь ждешь-поджидаешь?

– На кого гляжу и кого ожидаю – забота не твоя! – отозвалась Берта.

– Ишь ты! – откинувшись, парень осмотрел ее с головы до ног. Только что считавшая себя если не раскрасавицей, то очень хорошенькой, Берта поняла вдруг, как убого ее платье, и шугай заметно потерся на сгибах, а платок и вовсе годится расцветкой только древним старухам.

– Думаешь, кому-то здесь приглянешься? Нищенка на коровенке! Пригрели вас в Краинке из жалости, так можешь теперь нос воротить? Вставай давай, плясать пошла!

Поднялся, за обе руки ее потянул. Силищи, несмотря на хмель, было в нем немеряно: этому точно нищенствовать-голодать не приходилось. Берта изо всех силах упиралась, но подняться пришлось, а то как бы невзначай потерявший равновесие Моди не придавил ее своей тушей.

– Не хочу я плясать. Наплясалась.

– А чего тогда хочешь? – пухлые губы Моди расползлись в пьяной усмешке. – А-а-а… понял! Так и я ж не против! Вон там сарайчик теплый приглядел, да со мной и не замерзнешь. Пошли.

Берта вздохнула: старая песня! Моди все лето ее доставал, с каждым новым отказом злился все больше. Зимой поутих поневоле: далековато до хутора бегать, да и под взглядом родни девку не потискаешь запросто. Но, оказывается, не позабыл-не передумал.