"Переверните облака"

Постояв полминуты, я решила вернуться обратно к дому. В тот же миг, взвизгнув тормозами, возле меня остановилось какое-то авто. Распахнулась дверь, и выскочивший оттуда здоровенный мужик крепко схватил меня за воротник.

- Слышь, девка, - прошипел он, обдав меня перегаром. - Передай своим гераклам засушенным, чтоб кончали свои бумажки строчить! Все равно дом наш будет! А иначе… Мы детей и старушек не трогаем, но ради дела, можем и нарушить правило. Организуем бабкам Вечный покой!

Он встряхнул меня

- Поняла?!

- Да! – пискнула я.

– Только хрен тебе, морда бандитская!

И, плохо понимая, что делаю, огрела этого типа битой пониже локтя. Наверно, вовремя сработали детдомовские инстинкты. Злодей взвыл и замахнулся на меня. Но тут же охнул и хлопнулся на колени. Внезапно выросшая за его спиной Лика взмахнула сумкой:

- Не нужно нас обижать, мы девочки ранимые! Чуть что - сразу в слезы. А потом с заплаканными глазами так трудно понять, по кому попали лопатой?!

Она стукнула агрессора сумкой по плечу.

Несильно, вроде. Но бандит повалился на бок и взвыл. А к нам, вопя, как индейцы во время схватки с бледнолицыми, уже неслась толпа старушек с Ираидой во главе. Увидев их, злодей побледнел и попытался стартовать с четверенек. Рванулся к своему авто. Но тут у края тротуара резко затормозила еще одна машина. Выскочившие из нее Жан Феликсович и сеньор Эстебан мигом просекли ситуацию. Дядя Ваня засвистел в два пальца так, что Соловей-Разбойник обзавидовался бы! Враг вздрогнул и запнулся. А благородный соотечественник Дон Кихота ловко зацепил бандита за ногу ручкой своего винтажного зонтика. И с неожиданной для пожилого мужчины силой дернул ее на себя.

Злодей окончательно рухнул на асфальт. Попытался перевернуться. Но острый конец испанского зонта ткнул его в грудь и прижал к земле, не хуже острия шпаги.

- Да вы знаете, на кого напали?! Да мы с шефом всех вас живо в асфальт закатаем! А от конуры вашей камня на камне не останется!

Негодяй орал и сыпал угрозами.

- Cabron! – презрительно процедил сеньор Монтойя.

– Hijo de puta!

Он наклонился над злодеем. И тут опять произошло нечто странное, что заметила, кажется, только я. Глаза испанца вспыхнули и засветились пронзительным зеленым светом. Он прошипел сквозь зубы еще несколько слов. А потом с конца его зонта сорвалась золотая искра и ужалила бандита в грудь. Тот дернулся, испуганно округлил глаза и завопил совсем другим голосом:

- Ай! Я больше не буду! Только не трогайте меня.