"Переверните облака"

Встряхивая круто завитыми кудряшками, окрашенными к тому же в какой-то немыслимо лазурный цвет, она то и дело подбегала к прохожим, протягивая им позолоченный ящичек с прорезью. В прорезь, похоже, полагалось бросать монетки. Тогда крышка подскакивала на пружинке сама, и в руки изумленного прохожего падала скрученная из того же серпантина,бумажка с каким-нибудь загадочным предсказанием. Девушка вертелась, как юла, и подпевала музыканту:Предъяви билетик этот поздно или рано! У судьбы получишь счастье без обмана. Счастье без обмана, счастье без обмана Вам судьба с улыбкой вынет из кармана!

Прохожие то и дело окружали артистов, с удовольствием им аплодировали, но денежки бросали редко.

В какой-то момент толпа расступилась, и я оказалась прямо перед кудрявой синеволосой девчонкой. Она протянула «волшебный ящичек» мне:

- Возьми сама свое счастье, добрая гостья! Беды отступят, печали уйдут.

Хм! Гостья! По мне так заметно, что я – не местная? Да и денег последних жалко на пустое развлечение… Или – не пустое?!

Чувствуя знакомый холодок в кончиках пальцев и ощущая, как сердце начинает колотиться все сильнее и сильнее, я сунула руку в карман и, не глядя, сыпанула мелочь и несколько более крупных купюр в узкую прорезь.

В этот миг городской шум почти перестал быть слышным. Словно меня и ребят отделила от толпы зевак невидимая стеклянная стена. Точно такое же состояние было у меня, когда я, придя в городскую библиотеку, вместо книжки по школьной программе, вдруг потребовала самоучитель по испанскому.

До сих пор не понимаю, зачем я выучила этот певучий язык, но тогда невидимый голос шепнул в ухо: «В жизни пригодится!» Моя рука замерла над золоченой крышкой.

И в тот же миг мне в ладонь упала туго скрученная полоска бумаги. Я развернула ее. Ленточка почему-то пахла корицей и имбирем. Предсказание было не напечатано, а написано мелким, почти бисерным почерком:

Переверните облака, в ком Божья искра не погасла, Кто осенен крылом Пегаса, и мечен лезвием клинка - Через года, через века, сквозь неудачи и паденья, Идет в страну стихотворений, качая небо на руках…

Я потрясенно рассматривала загадочный стих, в котором, несомненно, скрывался очень важный для меня смысл, вот только я еще не поняла – какой.

А когда я подняла глаза, трое «итальянцев» уже спешили дальше, по набережной вдоль канала, и успели уйти довольно далеко. Только Пьеро, не переставая играть, обернулся и кивнул мне на прощание. Звук гитарных струн затих, и на меня вновь обрушилась лавина городского шума.