"Переверните облака"

Юноша повторял ее движения и прыжки все увереннее и увереннее. Вот они уже вместе, сплетя руки, закружились в неистовом ритме. Как вдруг девушка вскрикнула и споткнулась. Петр успел подхватить ее. Из пышной прически Реджины выпала заколка. И целый водопад блестящих черных локонов хлынул юноше на руки и на грудь.

- Каблук сломался, - прошептала девушка.

И они опять замерли, не отводя друг от друга взгляда. Потом юноша медленно разомкнул объятия. Смущенно кашлянул и сказал, глядя в сторону:

- Коли так, займемся, пожалуй, декламацией.

Таит божественные звуки Душа моя, как инструмент: И вот теперь в один момент Она к любви попала в руки. Моя Флорелла! Я под властью Желаний, и желанья те К твоей стремятся красоте. Пылаю чистой я мечтою До самой смерти быть твоим!.. Теперь твой приговор приму. Я все сказал: казни иль милуй!

Петр начал читать свой монолог тихо и неуверенно. Но к концу его голос окреп и зазвенел, как колокол. Подлинная, а не искусно сыгранная боль и надежда прозвучали в нем.

Реджина подошла к юноше совсем близко.

Как я могу казнить, мой милый, Раз я сама виной всему? Могу ль тебя я упрекнуть? К моей душе нашел ты путь: Он одному тебе свободен. А для моей любви, поверь, Нет невозможного на свете!

Карие глаза молодого артиста вспыхнули. Он порывисто привлек к себе девушку:

- Но если гибель впереди?

- Мы победим! Брось мысли эти.

Реджина старалась произнести эти слова ясно и твердо, а голос звенел и ломался от волнения. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

Петр ласково коснулся ее щеки. Девушка закрыла глаза. На шее под смуглой кожей в такт ударам сердца билась и трепетала тонкая синяя жилка. Юноша тихо выдохнул: Открой же мне свои объятья, своей судьбе не прекословь!Руки Реджины легли ему на плечи. Петр наклонился и медленно, как во сне, коснулся поцелуем ее губ. Свет на мгновение погас. А потом картины начали мелькать перед моими глазами, быстро сменяя друг друга. Сияющий сотнями канделябров зрительный зал. Малиновый бархат кресел о золото лепнины. И ярко освещенная сцена, на которую дождем летят букеты. Гул, нет шквал аплодисментов! Петр в испанском камзоле кланяется публике. На губах – счастливая и растерянная улыбка. Реджина, смеясь от радости, ловит цветок, а потом за кулисами юноша бережно вплетает его в черные кудри возлюбленной.

Белая ночь развернула свою дымчато-серебристую вуаль над Невой. Где-то вдали, за мерным колыханием темных волн неугасимо горят золотые отблески заката.