"Переверните облака"

Если понадобится, и следующий день, и ночь тоже. Пока не дойдет до Петербурга. А там – его укроют свои братья- актеры. И он сможет подать весточку Реджине…Нет-нет, о девушке сейчас думать нельзя. Сердце сразу начинает колотиться, и слабеют ноги. Петр встряхивает головой. Зачерпывает горстью снег и вытирает лицо, смывая кровь. Пошатываясь,пробирается по озаренному луной пустынному двору. В поленницу воткнут топор. Рвануть за рукоять – пригодится. Ворота заперты. Не беда – дрова-то сложены у самого забора. Подняться, потом подтянуться на руках.

Вот так. А теперь по полю, укрытому первым снегом вперед, до самой зари. Не думать о возможной погоне. Не чувствовать боли в открывшихся ранах. Лучше вспоминать о чем-то хорошем. Тени на лунном снегу – как струны. Струны ее гитары.

Когда внезапно сломался колок, Реджина испугалась и чуть не заплакала. Где в лапотной России найти мастера для гишпанского инструмента? Но он сразу вспомнил, что до своего актерства трудился у барина помощником кузнеца. Вот и отковал любимой новый колок.

Да с сюрпризом, чтобы милая, когда играла, помнила о нем…

Первый луч солнца, не грея, падает на снег. И Петр останавливается, а потом, задыхаясь, бросается бежать. Потому что из оставленной за спиной ненавистной усадьбы, уже доносятся визгливые голоса и лай собак…

ГЛАВА 18. Перебирай эти струны медленно, слышишь, медленно... Время - лишь линия тонких стальных перил…

И тут я, наконец-то, заорала так, что проснулась от собственного крика. Ираида влетела в комнату.

- Ринка, что с тобой?! Что голосишь, как на пожаре?

Коснулась рукой моего лба и сама завопила еще громче:

- Мать честная! Да ты же вся горишь!

Подоспевшая на помощь старушка-божий одуванчик, которая оказалась к тому же главным врачом Центральной городской больницы, осмотрев меня, коротко диагностировала:

- Нервная горячка.

И, пожав плечами, добавила.

- Я-то считала эту напасть уделом впечатлительных барышень позапрошлого века. Что ж тебя могло так напугать, деточка?

- Ха! Что! – вмешалась Ираида.

– У нас вся жизнь – горячка! То Дозоры, то битва вчерашняя. Тут я, лошадь полковая, с ног, бывает, валюсь. Куда уж ребенку выдержать? Лежи, Риночка, отдыхай. Я Ваньку попрошу, чтоб он опять твоему декану позвонил.

Бабуся-доктор прописала мне обильное питье, жаропонижающее и полный покой. Ираида, вбухав в меня две кружки чая с какими-то таблетками и велев немедленно засыпать, удалилась на цыпочках. А я почти без сил откинулась на подушки.