Шпионка

На кого ты сейчас злишься? 

Она сделала большой глоток вина, ей предстояло разрушить светлый образ, сложившийся в его голове, и она не знала, как это сделать и опасалась последствий, хотя теперь это уже и не имело значения. Мир менялся, им всем нужно было меняться, чтобы найти своё место в новом мире.

- Ты сказал, что тот, кто видит обман становится отличным лжецом. Так вот, мой друг, ты долгие годы благоговел перед самой искусной лгуньей. Её Святейшество была далеко не святой. Она поставила меня, тогда ещё совсем юную девчонку, перед выбором.

Я должна была служить или они бы убили его.

- Лерда? – уточнил Кален.

Она кивнула.

- Того единственного, кого я любила, того, кто любил меня.

Она не смотрела на него, но даже если бы и смотрела не смогла бы различить мелькнувшее в добрых голубых глазах сочувствие, смешанное с презрением. Он быстро взял себя в руки и решил, что не стоит омрачать светлые воспоминания подруги, известными ему подробностями, рассказанными Лердом при их пьяной беседе.

***

- Красивая баллада, Лерд, - икнул голубоглазый юноша. – Только очень печальная.

- На самом деле всё ещё печальнее, чем я спел, Кален. Гораздо печальнее. Правда всегда грубее и банальнее, чем в песнях.

- Да ты что? – продолжая разыгрывать пьяного, удивился Кален. – Неужели может быть что-то печальнее?

- Может, мой юный друг. Ложь всегда печальнее, а предательство – непростительно.

- Не могу понять, - расплылся в улыбке Кален, подливая Лерду крепкий эль.

- Я предал её. Понимаешь?

Кален насторожился.

Он уже давно понял о ком эта песня. Понял всё то, что пытался передать певец. Он давно научился читать между строк, но не почувствовал предательства, только острую боль. Менестрель искренне переживал каждый момент. В его груди болью отдавалось каждое слово. 

- Не понимаю, - опять глуповато улыбнулся юный Видящий.

- Это было лишь игрой. Всё, что случилось с нами. Всё было обманом, я лгал ей. Я знал о ней всё. Она была лишь заданием, моя Беда, - Лерд сокрушённо покачал головой.

– Это было простым заданием, вернуть беглянку. Заставить её вернуться, в обмен на мою свободу. Но всё пошло не так. В том нападении всё было рассчитано, мой брат должен был ранить меня, и тогда мне предстояло с ней поговорить и сказать, что она сможет отомстить Воронам, лишь вернувшись на путь убийства. Но эта девчонка, истекая кровью, приняла на себя удар, защищая меня. Понимаешь?

Кален понимал. Теперь понимал. Но не то, что пытался сказать певец.