Замуж за монстра

— Поймал меня ты, легче стало?

Стася в голове вдруг хихикает. И мне приходится держать лицо, чтобы тоже не рассмеяться. Потому что у мужчины, почти карикатурно дергается глаз.

И да, это оказалось очень смешно.

А может истерика просыпается. Все ж сколько сил я убила то на побег! И теперь сделать это стало гораздо сложнее.

— Тебя проводят. — бросает он холодно, и передо мной возникают уже знакомые прислужники.

— И снова здравствуйте! — радостно скалюсь я.

О, кажется, истерика выливается в нечто злобное. Отчаяние.

И желание делать все назло. И как кстати всплывает знакомая и популярная в свое время шутка. «Улыбайтесь! Это всех раздражает»

И я знаю, что буду улыбаться. Раз слез нет, я буду улыбаться. Назло. Всем. Всему.

А еще я знаю, что сбегу. Точно сбегу. Столько раз, сколько нужно будет. Чтобы показать — я не смирюсь. Никогда.

И с этими мыслями и решением я захожу в свои хоромы.

О! А сразу меня нельзя было так поселить? Точно тот «дворец» был тюрьмой. Потому что сейчас я чувствую себя арабской принцессой.

Причем принцессой — заложницей. Мозаичные стены, да, по прежнему из песка. Но — краски. Яркие, нежные, их много. Они праздничные и расцвечивают стены.

Ха! Какая ирония! Цветная тюрьма! Надо сказать — очень хорошая. По-прежнему много тканей и ковров. Но на этот раз несколько комнат. Апартаменты прям!

Я, не заморачиваясь и не стесняясь — смысла уже нет — падаю на широкую кровать. Ложе.

Но долго не лежится.

Окно в моих комнатах есть. Огромное. Терраса с балконом. Чувствую себя диснеевской принцессой.

Это что, от обратного решили действовать? Чтобы я не чувствовала себя как в тюрьме?

А за окном — город.

Нет, похоже не просто город. Столица. Гораздо, гораздо больше Ашенте. Я не знаю, как называется она, но выглядит безусловно великолепно. И синее-синее небо. Опять. Пронзительно-синее. От которого хочется просто свернуться в клубок и плакать. Но плакать все еще не получается. Только острая горечь где-то внутри тянущей боли. И ярость на языке. Тоже горькая. Как таблетка.

Это… бодрит.

Мне нельзя раскисать. Не сейчас.

Я смотрю на столицу и слышу позади звук шагов. Оборачиваюсь. Азулле решил лично навестить меня?

Синх?

— А ты что тут делаешь? — вырывается у меня.

Джинн не ответил. Да и сейчас он выглядел не таким холеным и самодовольным, как в нашу первую встречу. Наоборот, казалось, что Сингх серьезно озабочен и мрачен. Он подошел к перилам и, опершись о них, тяжело вздохнул.

— Скажи, — после недолгого молчания заговорил он.