Портрет Воланда. Фантастический роман-притча

Оставшись наедине с подполковником, старый художник вновь огляделся вокруг со страхом, затем осенил себя крестным знамением и тихим шепотом, слегка запинаясь, произнес:

– Украденная картина написана мной…

– А-а, понятно, – чертыхнулся про себя Ерошкин, но вслух сдержанно произнес: – Я понимаю, она дорога вам как память… На ней изображены близкие вам люди? Ваши родители?

Старик молчал, погрузившись в свои воспоминания.

– Жена? – участливо спросил подполковник.

– Скажите, Александр Иванович, вы читали роман Булгакова «Мастер и Маргарита»? – неожиданно спросил Рохальский, будто не слыша заданных ему вопросов.

– Ну да, читал в свое время, – удивленно буркнул Ерошкин, – году эдак в восьмидесятом или в восемьдесят первом… А при чем здесь Булгаков?

– Дело в том… – старик запнулся и опять перешел на шепот, – что на этой картине я нарисовал Воланда с его свитой…

«Вот старый идиот!» – в сердцах подумал Александр Иванович и спросил:

– Ну и что же в этой картине ценного или необычного? Разве что ваша память…

– Видите ли… – Художник наклонился к уху Ерошкина и прошептал: – Я писал эту картину с натуры…

– Так и есть! Все-таки старик спятил, – мелькнуло в голове у милиционера, – а жаль…

Он внимательно посмотрел в глаза Рохальскому.

Удивительно, но никаких признаков безумия Ерошкин в них не заметил. Умные, выразительные глаза, в которых до сих пор плескался страх. Может быть, еще отчаяние. Но не безумие, нет!

– Как прикажите вас понимать, Петр Константинович? – задал ему вопрос подполковник, борясь со жгучим желанием немедленно послать старика куда подальше со всей его бредятиной.

– Это длинная история… Но извольте, я расскажу вам ее. Картина написана мной в 1937 году. Тогда я, молодой, бесшабашный художник, постоянно голодный и жадный до денег и славы, проживал в Москве на съемной квартире в Обуховом переулке, дом 9. Мне посчастливилось водить знакомство с Булгаковым, Олешей, Катаевым, Ильфом и Петровым…

Ах, какие это были прекрасные и незабываемые дни моей жизни! Мы часто собирались на квартире у Булгакова по вечерам.

Пили вино, читали стихи, пели, смеялись и спорили до хрипоты…

Я демонстрировал друзьям свои ранние работы. В те годы символизм и футуризм были загнаны в подполье и официально господствовал так называемый социалистический реализм. Рабочие будни и трудовые вахты, колхозники на полях, рабочие у станков, знамена Первомая, ну, и разумеется, великий вождь со своим окружением.