Озеро в твоих ладонях

Запахи сырой травы, мокрого песка и озерной тины были такими сильными, что, казалось, ощущались на языке, как вкус изысканного напитка, пьянящего и бодрящего одновременно.

Яр по-прежнему вел Марину за руку, хотя в этом уже не было никакой необходимости: тропа, отчетливо видная в невысокой траве, давно уже выбежала из-под переплетения ветвей на открытое место. Пока тропа была узкой, Марина шла следом за своим проводником, а когда стало возможно, догнала его и зашагала рядом. Теперь ее охватило мучительное чувство неловкости: она шла, держась за руку мужчины, который не был ей настолько близок, чтобы она могла считать само собой разумеющимся такое небрежное и вместе с тем до дрожи интимное прикосновение…

Марина чувствовала сильнейшее желание высвободить руку… и еще более сильно желала, без слов, но истово молила каких-то неведомых ей богов, чтобы этот непрочный контакт не прерывался.

Яр, похоже, был полностью погружен в свои мысли, потому что просто неторопливо шел, несильно сжимая Маринины пальцы, и не замечал охватившего ее смятения, которое выразилось в том, что она сбилась с ритма шагов и стала смотреть в основном в сторону, а не под ноги, в результате чего пару раз едва не упала.

Когда до ворот пансионата оставалось шагов двадцать, она наконец не выдержала: сделав вид, что споткнулась, она вырвала руку и наклонилась, якобы завязать шнурок на кроссовке. Яр вздрогнул, словно очнувшись от дремы, остановился и обернулся к ней.

– Все в порядке?

– Да, просто шнурок развязался, – Марина все сидела на корточках и возилась с кроссовкой, боясь поднять взгляд.

Яр еле слышно вздохнул.

– Ну ладно, я пойду к себе. Спокойной ночи, увидимся утром, – и он легко зашагал в обход забора пансионата, видимо, намереваясь перелезть его в том месте, где было ближе всего до его корпуса. Марина поднялась и медленно побрела к воротам. Дойдя до своего корпуса, она поднялась на крыльцо и шагнула было в коридор, но развернулась и уселась на ступени, бессильно уронив руки между колен.

В голове у нее царил полный хаос. Отчаянно не хотелось оставаться одной в замкнутом помещении, наедине с собой, со своими мыслями и чувствами, со своим внезапно и бесповоротно сошедшим с ума сердцем…

«…А что я теряю?.. Через две недели я уеду и никогда его больше не увижу. Точнее, он уедет еще раньше.