Ключи от вечности

Но если бы он попросил «просто так», возможно, ему бы отказали: хозяйская дочь перехватила жадный взгляд, который гость бросил на ее сокровище, и ревниво встала рядом с инструментом. Алекс поспешно отвел глаза, сделал вид, что его заинтересовало другое. Сделал обход по небольшой квартире, с преувеличенным старанием бормоча себе под нос. Попросил сырое яйцо, покатал им по макушке болевшего хозяина, выпустил в стакан с водой содержимое и внимательно изучил. А потом ткнул пальцем мужчине в поясницу. «Тут! Пусть смотрят тут! Камень! Большой».

Мама торопливо «перевела», что ее сын просит проверить у врачей почки, потому что не проходящие у мужчины боли в пояснице связаны не с радикулитом, как все считали, а с камнями. Алекс кивнул, при этом зорко осматривая дом. Было чисто. В том доме действительно все было чисто, он мог бы уходить. Но пианино! Пианино манило его таившейся в нем музыкой. Алекс резко свернул из коридора в комнату хозяйской дочери и решительно подошел к инструменту. «Вот тут зло! Его надо вытащить», - сказал он, ничуть не смущаясь тем, что лукавит. Ему позволили немного поиграть. Но пианино, к его разочарованию, выпустило из себя не прекрасную мелодию, а режущую слух резкими секундами какофонию. Пока он наслаждался «игрой», а хозяйская дочка морщилась и нервно теребила подол ситцевого халатика, хозяйка рассказывала маме о том, что пианино куплено с рук, и в той семье, которая продала им инструмент, случались сильные разлады. «Может, во всем оно виновато?» - кивнула хозяйка на пианино. Алекс опустил крышку и уверенно заявил, что уничтожил зло музыкой и избавил обитателей квартиры от всего плохого. Отчего-то до сих пор вспоминать о том случае было смешно и немного стыдно.

            Пианино... Не о том он думает! Непростительно отвлекся. 

Алекс неторопливо изучил кухню дома, заглянул в каждый ящик. Все было покрыто слоем «грязи». Что-то здесь случилось и не так давно, судя по датам на упаковках: некоторые продукты были произведены три-четыре месяца назад.

Хозяйка отличалась аккуратностью: пачки с макаронами, рисом и кашами занимали одну полочку, консервы – другую. Вилки и ложки блестели, ножи – наточены, белоснежные кухонные полотенца проглажены и сложены  в аккуратные стопки. Алекс потыкал пальцем в цветочный горшок с засохшей бегонией и поцокал языком. Люди ушли, словно ненадолго, не собрав вещи, оставив продукты и не заперев дома. На хаотичные сборы тоже похоже не было.