Сделка

— Выйдешь через вот эту дверь, пройдешь через следующую комнатку и выйдешь на улицу. Давай, попробуй сделать это сам, заодно и посмотрим, сможешь ли ты вообще ходить. Да, поосторожней там. К стенам близко не подходи, что-то как-то мне дискомфортно возле них, — и она поёжилась.

Я встал со своего ложа с трудом и только с третьей попытки. Меня ощутимо шатало. Чтобы не упасть, пришлось опираться на стену. Путь на улицу занял довольно много времени, и когда я всё же там оказался, то уже скрипел зубами от еле сдерживаемой ярости.

Довольно сложно было смириться с тем, что моё сильное тело одного из лучших мечников двора практически не слушается меня. Проклятый Бэртхем!

Справив свои естественные потребности, я осторожно осмотрелся. Развалины древнего храма мне не привиделись в бреду, как казалось ранее. От наружных стен веяло такой жутью, что у меня на мгновение закружилась голова.

Эти места, покинутые несколько тысяч лет назад, до сих пор оставались неприкосновенными из-за наложенных на стены последними жрецами защитных чар.

Нужно было убираться отсюда. Неизвестно, что можно было ожидать от этих древних стен.

Повернувшись по направлению к двери, я побрел в комнату, где меня ждала Гвиневра.

Она стояла, прислонившись к косяку двери. До комнаты она мне дойти не помогала. Просто внимательно наблюдала, как я шёл, опираясь на стену, на стол и снова на стену.

Когда я добрался до своего ложа и просто рухнул на него, Гвиневра подошла к столу, на котором были свалены вещи и начала их перебирать, одновременно обращаясь ко мне. Говорить с её спиной было неудобно, но выбора у меня не было. Я поморщился: мало того что она была невежественна во многих вопросах, так еще и абсолютно невоспитана.

С другой стороны, речь ее была правильной, совершенно не похожей на говор крестьян, но в ней постоянно проскальзывали непонятные мне словечки. Я в очередной раз задумался о том, кто она такая?

— Ты осмотрелся? Не узнал местность?

— Это храм какого-то древнего бога, какого, точно не скажу, я древний пантеон очень плохо знаю, никогда им не интересовался.