Пленница некроманта

Его балахон трепал невесть откуда взявшийся ветер, а от поднятой ладони исходило яркое свечение.

Теперь я ощутила холод. Необычный холод – могильный. Ингрем прибег к черной магии, наконец, показав свою истинную суть. На лице мужчины проступили черные жгуты вен, кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок. Сейчас некромант сам не особо отличался от нежити, что подчинялась его воле.

Меня передернуло. По спине от нарастающего ужаса прокатился озноб, а волосы на голове в буквальном смысле зашевелились. Я словно оказалась меж двух огней, не зная, чье пламя менее губительно.

Взглянув на чары некроманта через магическое зрение, различила десятки, нет – сотни разношерстных духов, призванных усмирить разбушевавшиеся растения. Потусторонние сущности действовали синхронно, будто один сплошной механизм, беспрекословно подчиняясь тонким нитям, протянувшимся от пальцев мужчины.

- Иди сюда! – приказал некромант, протянув ко мне руку. – Я не смогу их удерживать вечно!

Но я застыла не способная пошевелиться, да что там, я даже вымолвить ничего не могла.

Тело одеревенело, в горле встал липкий ком. Мне было страшно, по-настоящему страшно. Я ощущала себя крохотной песчинкой, мелкой молекулой среди сошедшихся в схватке двух грозных стихий.

Тем временем Змиулан выпрямился и, пошатываясь, пошел в сторону некроманта. От былого обаяния Хозяина леса не осталось и следа. Всклокоченные волосы хаотично разметались по плечам, с уголка рта стекала тонкая струйка крови, в глазах полопались капилляры, отчего лицо, все еще хранившее следы недавней судороги, приобрело зловещие выражение.

- Она не уйдет! – отчеканил Змиулан. Ветви и корни зашевелились с удвоенной силой – еще немного и они вырвутся из цепких рук духов, развеют их в пыль и тогда уже ничего не спасет от возмездия Хозяина леса. – Она останется здесь, некромант. Тебе не выстоять против воли Вечного.

Откуда-то сзади донесся тяжелый вздох, - дальний отголосок – словно там поднялись и рухнули пласты земной плоти. Я невольно обернулась, пытаясь рассмотреть, что же стало виной тревожного звука, но меня тут же ослепила холодная яркая вспышка.

Там, где совсем недавно лесной народ устраивал песни и пляски, - там над чащей , над острыми вершинами елей и сосен в небо поднимался столб бледного пламени, прозрачного и дрожащего, точно как северное сияние. Все вокруг озарилось мертвенный бледным светом. Серые лучи, будто гибкие плети, охватывали стволы и проникали повсюду, полностью блокируя тени.