Золушка в гробу, или ОЧЕНЬ ДОБРАЯ СКАЗКА

Кто ж наследного принца в рядовые-то запишет? 

На плацу строилась рота высоченных солдат в остроконечных шапках. Хренодёры, или как их там. Я сидела у окошка и утирала слёзы подолом платья. 

Его Величество король Заденбургский Фридрих Добродушный возбуждённо нарезал круги по залу. За ним семенил толстяк в тёмно-зелёном камзоле. Про моё присутствие они, казалось, забыли.

–  А сколько у нас шпаг? – спрашивал монарх.

–  Четыреста, –  сверялся с документами Зелёный Камзол.

–  А сколько мушкетов?

–  Четыреста.

–  Недурно, –  король удовлетворённо кивнул и подкрутил густые усы. – А сколько солдат?

Толстяк замялся. Потом наклонился к уху Его Величества и что-то прошептал.

–  Сколько?! – правитель аж подпрыгнул от возмущения.

Потом взял себя в руки и осведомился:

- А у противника?

Зелёный Камзол снова наклонился к усатому Величеству. Тот схватился за сердце. 

Я встала со стула и поднесла его королю под зад. Монарх сел и посмотрел на меня вначале с благодарностью, потом с недоумением.

Толстяк тоже обратил на меня внимание и всплеснул руками.

– Государственная тайна же! – растерянно произнёс он.

– От детей у меня секретов нет, - успокоил его король. Он снова начинал мне нравиться.

– На пле-чо! – раздалась команда за окном.

Я осторожно положила свою ладонь на левый эполет Его Величества.

– А если подписать мирный договор? – ласково спросила я. 

Фридрих Добродушный задумался. Потом повернулся к Зелёному Камзолу.

– Майденбургский посол ещё тут?

Толстяк радостно кивнул.

– Так зови!

Тот поспешно засеменил к двери. Я осталась стоять за спиной Его Величества.

Через пару минут в зал вошёл высокий тощий господин в огроменном парике и шёлковых чулках. Другая одежда на нём, разумеется, тоже была. Чёрный длиннополый камзол с золотым позументом и тонкая трость с позолоченным набалдашником дополняли образ посланника. Или как там оно красиво говорится?

Вошедший поклонился.

– С прискорбием мы узнали об объявлении войны нашим братом королём Майденбургским, – в баритоне Фридриха Добродушного послышалась искренняя горечь.

Посол поклонился ещё раз. 

– Причина, по которой случилось подобное недоразумение, кажется нам столь незначительной, что предстоящие братоубийственные баталии не находят в наших глазах оправдания.

Я даже немного обиделась. Это же из-за меня вся каша заварилась.

Господин Каланча согнулся в поклоне в третий раз.