Игра в Реальность

Вложив своё послание и заклеив конверт, я написал Олежкино имя на лицевой стороне и уже собрался было подбросить его в лоток с почтой, когда дверь у меня за спиной с шумом распахнулась. На пороге стоял хозяин кабинета. Таким я его, пожалуй, ещё никогда не видел, даже на его днюхе. Олежка был пьян в хлам, глаза смотрели в разные стороны, рубашка расстёгнута практически до пупа, на голове галки ночевали. В общем, красавец. Вот до чего доводит подпольный бизнес. 

- А-а-а, Антоха! – протянул он, опираясь спиной о косяк, чтобы не упасть.

- Явился всё-таки, ну, проходи.  

Олежка отлип от косяка и тут же начал заваливаться вперёд, хватаясь руками за воздух в попытке удержать равновесие. Пришлось подхватить падающее тело и не без труда усадить его на диван. Общаться с моим бывшим начальником в таком состоянии было бессмысленно. Я просто протянул ему конверт и повернулся, чтобы уйти. Но успел сделать лишь пару шагов, когда мне в спину прилетели его слова.

- Она подала на развод,- Олежка говорил спокойно, даже как-то отстранённо, но в его голосе было столько боли, что я невольно вздрогнул, словно это были не слова, а острые иголки.

 

Вот, значит, отчего ты напился, дружище. Бизнес тут не при чём. Я остановился и медленно развернулся. Похоже, разговора было не избежать.  Олежка полулежал, откинувшись на спинку дивана, его лицо стало бледным до синевы. Только тут до меня дошло, что он был совершенно трезв. Это у него, должно быть, сердечный приступ, а я тут строю из себя невинно обиженного.

 

- У тебя таблетки от сердца есть,- заорал я, подскочив к дивану.  

Олежка не ответил, его глаза закатились, дыхание стало прерывистым.  Трясущимися руками я набрал скорую. К счастью, на том конце оказалась вменяемая тётка. Из моего невнятного лепета она сделала правильный вывод, что дело плохо, и уже через пять минут у дверей конторы завыла сирена.  Олежку увезли в больницу. На прощанье врач скорой сказал мне, что они успели его вытащить буквально в последний момент.

Ещё бы несколько минут, и везти его пришлось бы в морг. Оказывается, в конторе никого, кроме нас двоих, не было. Получается, если бы я не зашёл за расчётом или не решил оставить Олежке записку, то он бы так и умер в одиночестве. А может быть, он и хотел умереть? Нет, так не должно быть. Что-то во всей этой истории с нашим любовным треугольником было неправильное. Не зря говорят, что на чужом несчастье своего счастья не построишь.