Игра в Реальность

Вместо того, чтобы сконцентрироваться тогда на обстановке, я блаженно заснул в обнимку с вышитым на подушке медвежонком. Рассиживаться, изображая из себя медитирующего было бессмысленно. Я встал с дивана и выглянул в окно, киллера на скамейке не было. Меня охватила натуральная паника. Я начал метаться по квартире в поисках то ли оружия, то ли места, где можно было спрятаться. Забежав в спальню, я с сомнением заглянул во встроенный шкаф. Навряд ли это место можно было счесть хоть каким-то укрытием, но лучшего не было, разве что запереться в туалете.

 

Мой взгляд пробежался по верхней полке и упал на старую замызганную диванную подушку, сосланную на антресоль за неприглядный вид. И тут меня осенило. Если я не могу воспроизвести в памяти обстановку комнаты в Убежище, то свои мелодраматичные переживания из-за дурацкой подушки я уж точно запомнил. Я лёг на кровать и уткнулся лицом в подушку на которой спала мой Светик. Надеюсь, с ней всё будет в порядке, ведь Охотнику нужен был только я, дикий Программист, нарушитель спокойствия мироздания.

Мне всё ещё было страшно, но неконтролируемая паника уже отступила, как отступала всегда, когда я, проснувшись ночью от страшного сна, утыкался лицом в Симпатяжку, как будто он мог защитить меня от всех напастей.  

Бедный мой меведик. Его участь оказалась незавидной. Как-то зимой я долго и тяжело болел. Мне назначили уколы, но я наотрез отказывался заголять требуемое место и сопротивлялся так яростно, как будто меня собирались резать на части.

Тогда медсестра, которая приходила к нам домой ставить уколы, пообещала подарить мне настоящий шприц с иголкой, чтобы я мог лечить своих игрушечных зверей. Перед таким подарком я не смог устоять и сдался. Выздоровев, я принялся играть в доктора. Понятное дело, все мои игрушки оказались очень тяжело больны, и приходилось делать им уколы по нескольку раз в день. Игра мне довольно быстро надоела, но к тому времени все мои плюшевые игрушки, включая Симпатяжку, были уже накачаны водой под завязку и вскоре сгнили, так как мне не пришло в голову, что бывших больных нужно было просушить.  

В этот момент мои воспоминания прервал тихий звук, шедший, по всей видимости, от входной двери. Неосторожно сбросив на пол объект своей так и не состоявшейся медитации, я вскочил на ноги. Если уж мне суждено было умереть, то не хотелось бы, чтобы убийца обнаружил меня в постели, спрятавшего голову под подушку. Я же не страус, в конце-то концов. Вокруг было темно.