На заре Шестой Расы

Их инстинкты молчали, а разум убедил в том, что их отличие от остального животного мира - это преимущество. Что будет теперь, Сварог не знал. Но, предполагая, что проблемы будут, он сознательно шел на эту авантюру, хотя бы из-за  обычного любопытства ученого, которому необходимо увидеть: «А что будет, если?..».

Дождавшись, когда влюбленные наиграются,  Сварог повел их к другому краю площадки, и арии увидели то самое озеро, прозрачное дно которого так поразило в огромном круглом зале, куда их вчера привел Велес.

Озеро было большим и красивым, огромная чаша на вершине горы была заполнена чистейшей зеленовато-голубой водой. По берегам озера росла буйная растительность - кусты, трава, и красивейшие цветы.

- А можно мне нарвать цветов? - спросила у Сварога Дидилия.

Сварог, судя по всему, не понимающий заинтересованности гостьи, пожал плечами  и приглашающим жестом указал ей место, где спуск к воде был пологим. Через несколько минут девушка возвратилась с чудным букетом цветов.

На голове у нее красовался венок из алых гвоздик, каждая из которых была не меньше ладони.

Радостное возбуждение преобразило ее черты. Измотанная страшными приключениями и изнурительными переживаниями, она как бы стряхнула с себя все  и превратилась в прекрасную сказочную принцессу, от которой исходили волны любви и счастья. Дидилия, раскинув руки и подставив прекрасное лицо теплым и ласковым лучам солнца, запела чудным, нежным, серебристым голосом песню радости и торжества жизни.

Спасибо воде и хлебу

За сытость каждого дня!

Спасибо земле и небу,

Что утром встречают меня!

Спасибо густым дубравам

За каждый мой вдох и взгляд!

Спасибо цветам и травам

За ласку и аромат!

Спасибо дождю из тучи

Что поит родные края!

Спасибо ветрам певучим

За музыку бытия!

Не высказать все словами

И радостей всех не счесть!

Спасибо отцу и маме

За то, что я в мире есть!

Волны счастья, идущие от Дидилиии, захлестнули Радегаста, и тот опять подхватил ее на руки и закружил по площадке.

Эти волны не миновали и Сварога. Он, закрыв глаза, тихо сидел на валуне и, чуть раскачиваясь в такт поющей во весь голос Дидилиии,  что-то мучительно вспоминал. И вот легкая дрожь прошла по его телу. Чуть дрогнули сухие жилистые пальцы, дернулись в полуулыбке губы под густыми белыми усами, и разгладились морщины на огромном, загоревшем, блестящем на солнце лбу.