Чудовище

Потому что сироты рано привыкают к насилию и несправедливости, а служители Склаусов всегда охотны до выгодных сделок. - его глаза внимательно изучали меня. Он потянул ладонь и убрал растрепанные медные волосы с  лица. 

— Почему ты солгала мне?

— Я не лгала.

— Почему солгала?! — раскатистый бас его голоса был похож на гром, раздавшийся прямо над головой в самый разгар стихии. От этого звука стыла кровь в жилах. Я зажмурилась. 

— Ты сам не удосужился представиться, и чего-то от меня ждешь?  —  неожиданно для самой себя осмелела, буравя полуволка гневным взглядом из-под насупленных бровей.

— Я сказала тебе кто я. Смысл мне врать?  Да, я не могу противостоять тебе, потому что слаба, и ты почуял свою силу? Свою власть? Что ж, ты победил. Я в твоей власти. Ты действительно можешь делать со мной и моим телом все, что взбредет тебе в голову. Можешь насиловать меня, резать, грызть, можешь и убить, но подчиняться тебе, трепетать и пресмыкаться?.. — отрицательно покачала головой, натянув кривую улыбку, похожую на оскал. С глаз сочилась влага, но я попыталась мимикой выразить наибольшее презрение.  — Я не собираюсь.

   Ликан внимательно изучал меня.

— Гордая, значит, — он с характерным звуком втянул воздух ноздрями, не отрывая взгляда медовых глаз от моего лица. — И глупая! 

   Оборотень плюхнулся на землю напротив, опершись спиной о каменный выступ лежака. Его взгляд отпустил меня, устремившись куда-то в пещеру, в неведомую мне точку.

От этого стало легче. 

—  Никогда никому не говори таких слов, если хоть сколько-то ценишь свою шкуру. 

   Он подобрал кожаный бурдюк, откупорил и сделал жадный глоток. Протянул мне. Я отказалась. 

—  Пей, дуреха. Полегчает. 

   Ликан настаивал. Мне нечего было терять. Все рамки и запреты были сняты происходящим вокруг безумием. Нормы поведения? Морали? Сейчас ничего этого не существовало.

Существовала лишь я - кусок плоти стремящийся к жизни, но не имеющий сил защищаться. Сейчас я была зверем, диким, загнанным. Но, почему-то, именно это давало странное ощущение свободы. 

  Взяла дрожащей рукой мягкую флягу. 

  Сделала глоток кислой ядреной жидкости, и меня передернуло. Оборотень, посмотрев на мое лицо, оскалился в усмешке. 

   Прильнула к горлышку снова, делая большие жадные глотки мерзкой жидкости.